Красный Вервольф 4

Рассвет застал меня как раз на подходе к нужному месту. Приметные телеграфные столбы, уже давно без проводов. Дерево, надвое разбитое молнией… А вот и засечки, о которых Наташа говорила.

Значит я где-то совсем рядом.

Глава 3

Я сидел на камне, привалившись спиной к корявой осинке. Не скрывался особенно, даже наоборот, ждал, что появится дозорный, меня заметит и отведет в расположение сам. Можно было и поискать лагерь. Я даже, скорее всего, его бы без проблем нашел. Все-таки, не иголка в стоге сена, да и я в лесу не то, чтобы совсем уж новичок.

Но что-то я и подустал, да и напрягать ребят внезапным появлением не хотелось. Так что, как договаривались – пришел на место и жду. Даже задремал почти.

Дозорный появился по моим внутренним часам где-то в районе десяти утра. Вышел, крадучись, по едва заметной тропке. Прошелся туда-сюда буквально в паре шагов от меня. Башкой покрутил. Взобрался на развилку дерева, обозрел окрестности пристально, но меня не заметил. Мосинку за спину забросил, присел на травяную кочку, пошарил в сумке и принялся «козью ножку» сооружать.

Я усмехнулся про себя, дождался, когда партизан деловито раскурит свое творение и тихонько свистнул.

Как его подбросило, прямо любо-дорого! Самокрутка полетела в одну сторону, шапка в другую, он торопливо схватился за винтовку, но ремень зацепился, тот его дернул, чуть не упал.

– Да что ж ты так всполошился-то, Сергей Гаврилыч? – хохотнул я, удерживая знакомого дядьку от падения.

 – Цигарку выронил, а ну как пожар устроишь?

– Тьфу на тебя, бл*ха-муха! – Серега выдохнул и в сердцах бросил мосинку обратно за спину. – Чуть сердце не оборвалось!

– Не бережешь ты себя, Сергей Гаврилыч! – я подобрал еще тлеющую «козью ножку» и вручил партизану обратно. Тот затянулся нервно. Снова присел на кочку, пошарил рукой по мокрой траве в поисках отлетевшей в сторону шапки. – Припозднился ты что-то, Саня. Тебя вчера еще ждали.

– Пришлось в городе задержаться, – я развел руками.

 – Сам ведь знаешь, как бывает…

– Знаю, – на лицо Сереги набежала тень. Уголки губ опустились, глаза затуманились. Ох, и постарел он за это время. И так-то выглядел не ахти, а сейчас совсем как будто сдал. Седины в бороде больше стало, щеки ввалились.

– Митьку моего убили три дня назад, – бесцветным голосом сказал он. – Сначала думали, что просто задержался, а потом ребята вернулись, рассказали…

«Сын его, – припомнил я.