Красный Вервольф 4

 – Молодой совсем парень, с таким чубом торчащим, как будто корова языком лизнула»

– Взрывчатку закладывали, а караульные всполошились, – продолжил Серега после паузы на очередную затяжку. – Он выскочил из укрытия, пальнул по ним, и в лес. Думал успеет, но пуля догнала, подлюка такая.

– Как герой погиб, – проронил я.

– Как герой… – эхом повторил Серега. Резко встряхнулся, смахнул набежавшую слезу кулаком и прищурился. – Так ты к нам теперь, получается? Насовсем?

– Как получится, дядя Сережа, – я пожал плечами.

 – Буду у вас, пока приказа жду.

– Добро! – улыбнулся. По-доброму так. – Сейчас докурю, и в расположение тебя провожу.

– Глаза-то будешь завязывать или как? – хитро подмигнул я.

– Тьфу на тебя! – засмеялся он.

Пока шли по лесу, Серега рассказывал, какие у них в отряде новости. Про Славку, десятилетнего пацана, который прибился месяц назад, в деревню идти отказался наотрез, фашистов, говорит, буду бить, не прогоните. Про погибших. Про новеньких. Про то, как две свадьбы в отряде сыграли.

Про пленного немецкого офицера, которого три дня назад поймали. Про свинью.

– Та самая свинья? – удивился я. – Неужели не съели до сих пор?

– Ты нашу Хаврошу не тронь! – возмутился Серега. – Она наш герой и талисман! Однажды, представляешь! Ночь глухая, тишина, дрыхнут все. А она беспокоится. И хрюкает, понимаешь, так тревожно, будто сказать чего хочет. Я проснулся, Степан проснулся, Семеныч с Кузьмичом… А она, оказывается, нас про шпиков вражеских предупреждала. Они в лагерь пробрались и вынюхивали.

И если бы она хрюкать не начала, хрен бы мы их поймали! Вернулись бы фрицы в свое командование и доложили бы. А оно вот как получилось. Так что Хавроша наша – настоящий партизан!

– Чудно, – хмыкнул я. – Гуси, говорят, Рим спасли. А свинья вот – партизанский отряд. Чего только в мире не происходит…

– Все, пришли! – Серега гордо подбоченился, и выставил руку вперед. Гордо так, будто сам весь этот лагерь и построил.

– А неплохо вы тут устроились, – присвистнул я.

Лагерь устроили в низинке, причем подход так ловко замаскирован, что пока носом в брезентовый полог не уткнешься, не заметишь, что тут что-то такое есть.

В центре лагеря было даже что-то похожее на площадь – по периметру три землянки, доска, к которой пришпилена газета «Правда», несколько рукописных объявлений и пара страниц текста, отпечатанного на машинке. Кухонная зона отделена брезентовой ширмой, судя по доносящимся оттуда запахам, готовится завтрак.