Элеанора и Парк

Парк вперил в Джуниора хмурый взгляд и смотрел, пока тот не отвернулся. Потом снова обернулся к девушке. Вынул свой плеер из кармана тренча и вытащил из него кассету с «Dead Kennedys»[33 - Dead Kennedys – одна из ведущих хардкор-панк-групп США в 1980-е годы.]. Сунул новую кассету, нажал кнопку и потом – осторожно – протянул наушники через ее волосы. Он был очень аккуратен и даже не коснулся ее.

Парк слышал, как вступает плавная гитара. И потом – первую строчку песни: «Я сын… и наследник…»

Она чуть приподняла голову, но не глянула на него.

Они приехали в школу, и Элеанора вернула ему наушники. Из автобуса они вышли вместе – да так и пошли. И это было странно. Обычно они расходились, едва ступив на тротуар. На самом деле странным было именно это, подумал Парк. Каждый день их путь лежал в одну и ту же сторону, просто ее шкафчик был чуть дальше в холле. Как же они умудрялись каждый день идти порознь?

Парк остановился на миг, когда они поравнялись с ее шкафчиком. Не подошел к ней – просто остановился.

– Ну вот, – сказал он, бродя взглядом по холлу, – теперь ты слышала «The Smiths».

А она…

Элеанора рассмеялась.

ЭЛЕАНОРА

Надо было просто взять кассету.

Не стоило рассказывать всему автобусу, что у нее есть и чего у нее нет. Ей вообще не стоило ничего говорить этому странному азиатскому парню.

Странный азиатский парень…

Ей казалось, что он азиат. Трудно сказать на самом деле. У него были зеленые глаза. И кожа цвета меда, пронизанного солнечным светом…

Может, он филиппинец? Это в Азии? Не исключено.

До сих пор Элеанора знала только одного азиата – Пола. Он учился в математическом классе в ее старой школе. Пол был китайцем. Его родители переехали в Омаху, убегая от китайского правительства. Не ближний свет, чего уж там. Словно они посмотрели на глобус и сказали: «Чем дальше – тем лучше».

Именно Пол научил говорить Элеанору «азиат», а не «восточный». Восточный – это про кухню, объяснил он.

«Как скажешь, повелитель лапши», – ответила она.

В любом случае Элеанора понятия не имела, что азиат делает в Огайо. Все белые здесь были белыми всерьез. Скажем так: белыми по умолчанию. Пока Элеанора не переехала сюда, она ни разу не слышала, чтобы кто-то вслух произнес слово «ниггер». Здесь же ребята в автобусе использовали его направо и налево, словно это был единственный способ назвать чернокожего. Как будто для этого не было других слов или выражений.