Надежда умирает последней

Тело её горело, голова кружилась и гудела, словно колокол, в глазах помутилось.

События последних дней, которые мадемуазель де Сентон провела взаперти, сложились в единую картинку: и приезд епископа Сентонжского[7 - Вымысел автора, такой кафедры во Франции никогда не существовало.] месяц назад, и смотр воспитанниц, и нездоровая суета в пансионе… От мыслей, что она ничего не может сделать и никак не сумеет сообщить родным о предстоящей беде, Ленитина лишилась чувств.

Поднимая руку на воспитанницу, мать Мадлон даже не подозревала, насколько тяжёлыми последствиями это обернётся – Ленитина впала в забытьё.

Впрочем, пощёчины были лишь одной из причин глубокого обморока девушки, и причиной менее существенной. Непокорный нрав и упорное сопротивление тиранству, которое олицетворяла безжалостная аббатиса, – вот вторая и истинная причина внезапной болезни юной де Сентон. Никогда ранее не сталкиваясь с подобным унижением, Ленитина внутренне бунтовала против происходящего, и в итоге её организм нашёл лучший выход – заболеть.

Недуг, который подкосил воспитанницу матери Мадлон, сделал невозможным её скорый переезд в монастырь святой Женевьевы. К тому же всю ночь девушка провела на холодном полу и окончательно простудилась. Пришедшая утром в келью сестра Сабрина[8 - Автор знает, что в католических святцах нет такого имени. Это художественная условность, обусловленная значением имени: кельтская богиня, покровительствующая рекам, утопившаяся принцесса; в арабских языках имя означает «терпение», в персидском – «желанная», а в ассирийском корень имени переводится как «надежда».

] обнаружила воспитанницу в ужасном состоянии: её лоб горел, щёки пылали, а сознание никак не возвращалось к телу.

По приказу настоятельницы монахини перенесли больную на кровать и оставили при ней сиделкой Сабрину. Она неотлучно находилась рядом с Ленитиной, пока та не пришла в себя. Едва с губ девушки слетел лёгкий вздох, сестра наклонилась к ней и тронула за плечо:

– Элена-Валентина, ты очнулась? Ты слышишь меня?

Сентон с трудом разомкнула глаза, подняв отяжелевшие веки, и всмотрелась в белое пятно перед собой.

Фокус постепенно вернулся, и девушка узнала монахиню.

– Сабрина, это ты?

– Я, ангелочек, – ласково отозвалась сиделка.

– Что случилось? У меня ужасно болит голова… И всё тело ломит…

– У тебя горячка, тебе нельзя подниматься и много говорить, – ответила Сабрина, отжимая холщовую тряпку и прикладывая прохладный компресс к голове страдалицы.