К чужому берегу

Даже менее острый, чем у него, ум давно смекнул бы, что Республика вела страну куда угодно, только не в сторону благоденствия. Несложно было сделать вывод, что Францию может спасти лишь монарх.

–– Конечно, – сказала я, – заявить о восстановлении трона вслух было бы опасно. Это значит… что вы занимаетесь этим… тайно?

Министр поднялся, прихрамывая, прошелся по гостиной. Потом довольно резко повернулся ко мне:

–– Вы сделали верный вывод, мадам. Однако обратите внимание: я говорю о восстановлении монархии, а не о восстановлении трона.

Видя, что я окончательно сбита с толку, он принялся растолковывать мне свою доктрину. Франция нуждается в оздоровлении, которое невозможно без твердой руки, иначе говоря – монархии. Монархия эта может быть избирательной на срок, избирательной пожизненной или наследственной.

–– Но как же можно достичь этой третьей формы? Я много думал об этом, мадам, и понял, что без прохождения двух других – совершенно невозможно.

–– Почему, Морис? Есть на свете Людовик ХVIII…

Он прервал меня:

–– Этот человек может получить трон только в одном случае: если придет во Францию во главе чужестранных сил.

Я этого не хочу. Да это и невозможно… Силой ничего не достичь, вы же видите это на примере той бесплодной войны, которую ведет ваш супруг. Если бы был жив несчастный брат Людовика XVIII, – да, тогда все было бы иначе. Но убийство этого государя поставило крест на подобных надеждах.

–– Так это значит, – проговорила я растерянно, – что крест поставлен и вообще на Бурбонах.

О чем же говорить?

–– Полноте! Разве мир так узок? Надо забыть о Бурбонах на время. Не говорить об этой династии. В конце концов, Франция дороже всего этого. Восстановить монархию можно и без них.

Чтобы смягчить эффект от своих слов, показавшихся мне одновременно и трезвыми, и жестокими, он добавил:

–– Время Бурбонов еще может наступить, Сюзанна. Позже. Много позже. При одном условии…

–– Каком?

–– При условии, что человек, занявший трон нынче, окажется недостойным… и утратит его.

Я не сдержала разочарованной усмешки.

–– Ну, теперь мне все ясно, Морис. И я даже не сомневаюсь, какого человека вы выдвинете в новоявленные короли. Неужто Бонапарт кажется вам до такой степени способным?

Талейран серьезно смотрел на меня:

–– Признаюсь, мадам, у него есть все, чтобы быть монархом. Никто не обладает нужными качествами в такой степени, как он.