Пустой дом

В темноте она попыталась отыскать Лингардов, но не смогла. Все остальные сидели, поэтому и она уселась тоже, держа великанскую кружку в одной руке, а колбаску, все еще слишком горячую, чтобы есть, – в другой. Ее щеки пылали от жаркого пламени, а спина мерзла под холодным ветром, который к тому же постоянно сдувал волосы ей на лицо. Она отпила глоток пива. Это был первый раз, когда она его попробовала, и у нее ужасно засвербело в носу. Вирджиния громко чихнула, и где-то у нее за спиной веселый голос отозвался:

– Будьте здоровы!

Вирджиния отдышалась и сказала:

– Спасибо!

Она обернулась посмотреть, кто с ней заговорил, и увидела высокого молодого мужчину в вельветовых брюках, резиновых сапогах и просторном вязаном свитере.

Он глядел на нее сверху вниз, широко улыбаясь, и в свете костра его загорелое лицо казалось медным.

Она пробормотала:

– Это от пива…

Он присел на корточки рядом с ней, аккуратно взял кружку у нее из рук и поставил на землю между ними.

– Чихнете еще раз и расплескаете все до дна, а это будет очень обидно.

– Да.

– Вы, наверное, знакомая Барнетов.

– Почему вы так решили?

– Я никогда вас раньше не видел.

– Нет, я их не знаю. Я пришла с Лингардами.

– С Элис и Томом? Они здесь?

– Да, где-то тут.

Он так обрадовался, услышав о Лингардах, что Вирджиния вообразила, будто он немедленно отправится на их поиски, однако вместо этого он поудобнее устроился на траве рядышком с ней и погрузился в блаженное молчание, с удовольствием наблюдая за другими участниками вечеринки.

Вирджиния принялась за свою колбаску, съела ее всю и, поскольку он по-прежнему не говорил ни слова, решила попытаться еще раз:

– А вы друг Барнетов?

– Что?

Отвлекшись от молчаливого созерцания, он повернулся и устремил на нее немигающий взгляд своих прозрачных синих глаз.

– Простите?

– Я просто спросила, дружите ли вы с Барнетами.

Он рассмеялся:

– Это им нужно дружить со мной. Они же нарушили границы моих владений.

– Получается, вы – Юстас Филипс.

Он подумал над ее словами.

– Да, – произнес он наконец. – Получается, это я.

Вскоре после этого его кто-то позвал – одна из гернзейских коров забрела на поле с соседнего пастбища, и какая-то сумасшедшая девица, перепившая вина, решила, что на нее напал бык, так что она устроила форменную истерику.