Убей или умри. Том 5

РЫВОК!

Симба зря хлопает глазами, я совсем в другой стороне. В их самом глубоком тылу.

В четвёртом ряду стоит девушка. Блондинка. Пышные густые волосы заплетены в две тяжёлые косы. На ней простой белый сарафан до пят, похожий сразу и на балахон, и на саван. На голове венок из полевых цветов. Васильки, ромашки, ещё какая-то хрень.

Её веки опущены. Лицо спокойное и умиротворённое, словно она спит. Обе руки приподняты перед собой ладонями вверх. С них поднимается легкое золотистое сияние, и тут же рассеивается в воздухе, словно дымок от костра.

От неожиданности я замираю, и тут же получаю под лопатку копьём от одного из триариев. Крит! Показатель жизни прыгает вниз, но пока он в зелёной зоне. Удар толкает меня вперёд и я чуть не сбиваю блондинку с ног.

Девушка распахивает глаза и округляет их в ужасе.

– Не надо, – лепечет она, – пожалуйста… я никого не убивала… я только…

Вбиваю ей нож в грудь.

ТАРГИТАЙ: ШИЛО, У НИХ ХИЛЫ! ВЫБИВАЙТЕ ИХ

ШИЛО: ПОЗДНО, ТАРГ! ОТСТУПАЕМ!

ТЕОФИЛИЯ: ОНИ ЗАБЛОКИРОВАЛИ ТОЧКУ ВОЗРОЖДЕНИЯ.

ОТХОДИМ К ХРАМУ ЛОЛС!

Отступления не было. Было бегство. Я видел, как цепью прочёсывают площадь, отлавливая тихушников. Как Бистия вбивает палицей в мостовую "безликого", который прикрывал отход своей Госпожи. Как с весёлым смехом волокли куда-то за ноги "движовку". Прямо задницей по брусчатке. Я убил обоих паладинов, а следом за ними прирезал пленницу. Вырваться с точки возрождения у неё уже не было шансов, а так она попала в храм Смерти.

Но спасти всех я не мог.

Я прорубал дорогу назад, и мне не слишком мешали. Паладины гнали впереди себя разбитое войско, расплачиваясь за дни изгнания. У них накопилось много обид к тем, кто выгнал их из города в леса. Кто вместо того, чтобы качаться заводил себе рабов, строил бордели и бухал в священной роще. С их точки зрения, они несли справедливость.

Я успел вовремя. Теофилия стояла возле своего храма, сложив руки на груди, и что-то шептала. То ли молилась, то ли призывала. Её окружали Кама и ещё четыре "паучихи".

Всё, что осталось от клана. "Безликих" не было, они все легли на площади, прикрывая отход, а сейчас сидели в круге возрождения. Каждый обнулился по нескольку раз. Выйти оттуда в эту игровую сессию им же не светило.

Под деревьями мёртвого сада толпился клановый молодняк. Размалёванные татушками пиздючки испуганно перешёптывались. Собственный клан казался им незыблемой глыбой.

Из остальных предсказуемо уцелели сильнейшие.