Мужские игры

Вам для чего мозги даны? Для чего мы их знаниями годами фаршировали? Чтоб вы себе стойла уютные состроили?! Или все-таки чтоб другим рядом с вами теплее было? Я уж не говорю, что себя как ученых списали, ну да – вычеркнули и забыли. А о тех, кто растил вас, об альма-матер вашей – не о себе, имя Мельгунова, слава Богу, не из последних. – Он потряс сухой ладошкой. – О святом говорю – о науке. Вот сидите оба, холеные, друг перед другом кичитесь…

– Юрий Игнатьич, ну поклеп же, – заерничал было Макс, но прервался под повелительным жестом.

А Забелин и не возражал – бил Мельгунов по площадям, давно пристрелянным им самим.

– Вот верите, мужики, без кокетства скажу – иной раз кажется, лучше б в конце восьмидесятых загнулся, когда подъем этот был, эйфория всеобщая. И я ведь, старый дурак, со всеми урякал. Умер бы тогда – и не видел бы теперь, как все, что десятилетиями… Да столетиями! Не в семнадцатом году, почитай – в семнадцатом веке – начиналось. Чему отдался – и на глазах в ничто. С коллегами западными стараюсь реже видеться.

Приглашают. Помочь вот даже предлагают, – кивнул он в сторону пачки писем, сваленных в углу «матерого» письменного стола. – А я не еду. Это они ко мне всю жизнь за наукой ездили. И чтоб я теперь перед ними с протянутой рукой!

– Школа Мельгунова, – ностальгически припомнил Макс.

– То и стыдно. Нет уж той школы. Институт – коробка одна. А внутри – выжиги какие-то куроводят.

– Ну, директор-то института, насколько я знаю, по-прежнему уважаемый Юрий Игнатьевич, – осторожно подправил увлекшегося учителя Забелин.

– Того особо стыжусь. – Мельгунов потянулся к трубке, успокаивая себя, нарочито неспешно принялся набивать ее табаком.

– Юра! Опять шумишь на гостей? А ну, очищайте столик, братцы. – Майя Павловна, увешанная блюдами с икрой и сёмгой, вошла в комнату. – Ребята принесли, – пояснила она удивлённому мужу. – Мы-то сегодня не ждали. Сами-то много ли едим?

Забелин поспешно откупорил коньяк, показал его Майе Павловне, и та разудало согласилась:

– Но чуть-чуть.

В честь вашего приезда.

– Ну что ж, бывшие коллеги. – Юрий Игнатьевич, отложив нераскуренную трубку, поднялся. – Не скрою – радостно мне вас видеть. Горько – тому есть причины, но и радостно. Вы ведь из лучших. Посбегали, правда, отряхнули прах, так сказать…

– Юра!

– Да нет. Я без камня за пазухой. И не в вас это. Жизнь эту скотскую признать не могу.

– Юра!

– И не признаю! Ну, за встречу так за встречу.