Мужские игры

Едва выпив, Максим выхватил бутылку из-под локтя Забелина и моментально разлил.

– Между первой и второй перерывчик небольшой, – проворковал он свое излюбленное. – Да и расслабиться чуток не мешает.

Они и расслабились. Полчаса спустя умиленная Майя Павловна, приобняв захмелевшего мужа, вместе с Забелиным слушала эмигрантскую эпопею парившего над столом Макса. Максим, помня о первой, жесткой реакции Мельгунова на неудачную собственную похвальбу, начал рассказывать неохотно, даже как бы скупо. Ну, выехали, ну, добрались, ну, не больно, оказывается, их и ждали.

Само собой, пришлось раскинуть мозгами, – все-таки ответственность перед семьей. Потихоньку встал на ноги. Как? Да ничего особенно интересного. Но сам уже видел, что им это как раз интересно. Что от названий «Майами», «Флорида» разгораются глаза у Майи Павловны, а от словечек вроде «Нью-Йоркская фондовая биржа», «фьючерсные и форвардные сделки» проявляется невысказанная, мучительная тоска у Юрия Игнатьевича. И Максима, как часто бывало, – прорвало. Теперь он не рассказывал. Он – живописал. И это больше не была скучная повесть эмигрантского выживания. То была авантюрная история покорения Америки рисковым и хитрым русским человеком.

– Так что теперь у меня пол-Америки в корешах, – объявил в завершение Максим. И этому все, даже Забелин, поверили безоговорочно.

– Да, вот ведь как. – Майя Павловна завистливо вздохнула. – А мы едва не всю жизнь в этом доме. Юра-то по миру поездил, а мне как-то не довелось…Молодчина вы, Максим.

Мы всегда знали, что не пропадете. Так, Юрочка?

Мельгунов нахмурился. Даже такая, заискивающая форма давления вызывала в нем резкий протест.

– М-да, стало быть, без семьи приехал, – подвел он неожиданный итог услышанному. – Надолго? Или попатриотствовать чуток?

– Может, и вовсе навечно. Я тут, Юрий Игнатьевич, в Эмиратах был, в пустыне на сафари. Там такие есть верблюжьи яблоки. Яблоко ветром вырвет и мотает – мотает по пустыне. Так вот надо ли ему за это пенять? Оно бы и радо зацепиться, ан – не за что, – Максим потянулся к недопитой рюмке.

– И то правда, – вступилась Майя Павловна. – Чего ты, Юрий Игнатьич, парня-то травишь? Разве он виноват в том, что так живем? Глянь: чуть с самолета – и к тебе.

Она наткнулась на насупившийся взгляд мужа, деланно всполошилась:

– Совсем забыла чайник поставить. Розетка, правда, барахлит.

– Юрий Игнатьевич, вы уж очень-то нас мордой по столу не возите. – Макс дождался, когда Майя Павловна выйдет.