Омерта десантника

Автомат носил, стрелял много – приклад по плечу и походил… И тут выяснился один интересный и немаловажный нюанс. Смерть от пули душманы воспринимали спокойно-философски. Поначалу можно было восхититься их мужеством и силой духа. По местному поверью, душа погибшего от вражеской пули прямиком в рай отправляется. Но петли либо удавки боялись настолько, что в ноги могли броситься и умолять, причитая: «Не души, шурави! Лучше расстреляй!» Куда, как говорится, вся отвага, презрение к смерти улетучивались?! Оказалось, что, опять же по их поверью, удавка не дает душе погибшего покинуть тело через горло.

Потому для истинно верующего страшнее кары нет. Бойцы это дело быстро склюнули и теперь самых отъявленных зверюг вешать стали. Зверюги, те, что на свободе остались, быстро это дело просекли и прислали парламентеров. Комбат Павел Яковлевич, переводчик и Федор прибыли на ту дипвстречу. Говорили на дари, Федор ничего не понял, а комбат пояснять не стал. Только зверства с тех пор прекратились. Бои, само собой, продолжались, и смертей было немало. Пленных же старались теперь обменять и относились к ним без истязаний.

– Как только стали этой мрази тем же отвечать, сразу заглохло, – пояснил Сафронову в конце рассказанных историй прапорщик. – С ними только так. Как они с другими, так и им. По-моему, справедливо. Кто бы чего теперь ни говорил.

Сафронов ничего не ответил. Возрастом прапорщик был ничуть не старше своего взводного Роберта Сергеевича, однако боевой опыт имел куда богаче. Впрочем, опыт дело наживное.

Вот теперь Сафронов и ишака увидел…

– Кто это? – спросил майор-штабист, изучая содержимое мешка, который сняли с ишака и развязали по его команде двое солдат из взвода внешней охраны.

– У нас за последнее время пленных и пропавших без вести не было, – ответил Крылов. – Надо запросить соседние подразделения.

Пересилив себя, Сафронов подошел вплотную к развязанному мешку, опустил взгляд. «Смотреть!» – скомандовал он самому себе. Опознать истерзанные останки было невозможно. Лица не было – лишь бурый от крови десантный камуфляж указывал на принадлежность погибшего к воинам ограниченного контингента.

Плюс один сохранившийся погон с двумя лычками, обозначающими младшего сержанта-срочника. Штабист отошел в сторону, перевел взгляд, громко высморкался в носовой платок.

– Сейчас приедут прокурорские, особисты, само собой… – проговорил штабист, достав из кармана другой платок и вытерев им пот со лба. – Их теперь работа – запросы, экспертизы разные.