Императорский отбор

Вошел второй проситель – стриженный под горшок рослый детина. Откланявшись по всем правилам, он пробасил:

– Плуг у меня прохудился, ваше сиятельство. Плохая сталь, всего на три посева хватило. Вот я и попросил барина купить новый – да не простой, за пятьдесят копеек, а подороже – за два рубля. Я хоть человек темный, но в уме прикинул, что ежели дорогой плуг прослужит не три пахоты, а хотя бы семь-восемь, то вернет все затраты с лихвой. Господарь Никанорович обещал обдумать предложение, вот с прошлой весны ответа и жду.

Я покосился на помещика – тот с виноватой улыбкой развел руками. Меня такое отношение начало малость подбешивать – старый плут явно петлял следы и подсовывал всякую чепуху, чтобы поскорее избавиться от нежеланных свидетелей. Я подобное отношение не люблю и потому недолго думал над вердиктом.

– Предложение Захара нахожу справедливым и экономически обоснованным. Для пущей эффективности постановляю удовлетворить прошение в удвоенном объеме – то есть, закупить два плуга по два рубля каждый.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – киянка гулко ударила по столу. – Пантелей Никанорович – а дел посложнее у вас не нашлось? Или вы считаете, что императорский поверенный должен за плугами следить и с разводами разбираться?

– Что вы, что вы! – старик замахал руками. – Честное слово – я лишь хотел помочь.

– Неужели? А мне кажется, вы хотите побыстрее нас спровадить. Так что или принесите нормальные дела, или я передам императору свою глубокую озабоченность вашим поведением.

Объявляю перерыв до полудня. Мы останемся в деревне, а вы будьте добры доставить все жалобы, а уж я сам выберу те, которые посчитаю нужным.

– Да, ваша светлость, – Парамонов заметно погрустнел и поковылял к своей карете.

– Что вы делаете? – прошипела Карина на ухо, когда комната опустела – находиться рядом с упырями никто не горел желанием.

– Поучаю этого хмыря, – проворчал и отпил кваса – пенного, чуть хмельного, подслащенного медом. – Я ему что – клоун какой-то? Устроил тут потемкинскую деревню.

А то как же – бед у него больше нет, кроме всяких мелочей.

– Не сочтите за дерзость, господин, но вы зарываетесь. Парамоновы – дальние родственники Щедриных. И ему не составит труда написать на вас кляузу.

– Да пусть строчит! Я ничего преступного не делаю, а оболгать не получится – вы просто допросите меня своим гипнозом и узнаете, что… Кстати, – хмуро уставился на близстоящий дом, около которого возилась чумазая малышня.