Комплекс превосходства

***

Железный Город раскрыл холодные объятия второй раз за день. Мартен Одервье обитал в самом сердце лабиринта, в который превратились беднейшие из похороненных районов. До указанного Свеном дома одинаково далеко было идти от любых из вертикальных путей: строить спуск в трущобы считалось делом и невыгодным, и опасным. Так что, трясясь в кабинке – на этот раз вместе с потасканного вида женщиной в ярко-рыжем парике – Ги уже строил в уме маршрут блужданий по погруженному в полумрак гетто.

– Не к нам едете? – спросила женщина.

– Смотря, где вы находитесь.

– "У красного дракона". Лучшие девочки только там, – шлюха (а кем же еще она могла оказаться?) завлекательно огладила пышные бедра.

– Лучшие девочки – наверху.

Продажная женщина обиделась и замолчала, но обращать внимания на ее тонкие чувства Ги уже не мог, да и не желал. Трудовой день с его бесконечной беготней серьезно вымотал его, и в глубине души он искренне надеялся, что Свен не отыщет знакомого мага, а поход к Рыбьему Черепу перенесется на следующий день.

Трущобы, в которых скрывался Одервье, некогда носили звучное название: Фиолетовая Река. Река, собственно, прилагалась к названию в качестве подарка – грязная, выцветшая от долгого пребывания во тьме и населенная подземными саламандрами и прозрачной рыбой с бритвенно-острыми зубами и плавниками. Назвать ее Фиолетовой решился бы теперь разве что отчаявшийся от отсутствия в мире красоты романтик. Жители открытых районов также постарались забыть о ее старом имени, так что Фиолетовой Рекой она была лишь в Железном Городе.

Вытекая из него сквозь колоссальные шлюзовые ворота в старой крепостной стене, она меняла название на Ронну. Истоки же Ронны-Фиолетовой терялись где-то в горах далеко-далеко от Лутеции, на границах с Вестрайхом.

В Лутеции Фиолетовая разливалась медленным, но довольно широким потоком, так что в те времена, когда судостроительство еще приносило столице прибыль, в прибрежных районах селились мастера-корабелы, плотники, ткачи парусов и прочие ремесленники, кормившиеся корабельным промыслом.

Со временем верфи Лутеции проиграли конкуренцию приморским городам, где строительство судов было поставлено не в пример лучше; а добивающий удар нанесло изобретение металлических кораблей. Захиревшие корабелы попытались приспособиться к новым временам, строя плавильни и пушечные мануфактуры, но как раз в этот момент Жозеф-Вешатель отрезал их от света, причем вместе с Фиолетовой, на которой прекратилось всяческое судоходство.