Комплекс превосходства

Разумеется, стоило бы заявиться к Рыбьему Черепу вечером, но выбирать не приходилось.

Игорный зал, прежде бывший зрительным, поражал воображение. Наклонный пол превратили в подобие гигантской лестницы, каждая из ступеней которой предлагала свои игорные столы – для карт, костей, фишек. Колеса фортуны и рулетки в ожидании готовых просаживать деньги посетителей прятались под зеленой тканью. Барная стойка, представлявшая собой гигантскую кость – нижнюю челюсть левиафана – также пустовала. Сцена продолжала выполнять свои прямые обязанности: группа рабочих возводила на ней декорации для ночных танцев.

Зал не был совершенно безлюден: за одним из столиков для игры в кости сидели два человека в черном. На соседней ступени пятеро женщин громко выясняли, кто подсунул в колоду лишнего туза. На одном из балконов, непонятно зачем оставленных со старых времен, Ги заметил высоченную фигуру колдуна тхейрасха, представителя загадочной нечеловеческой расы, жившей далеко на востоке. Судя по виду, с которым тхейрасха осматривал зал, здесь он выполнял роль блюстителя порядка.

Так вот оно, то самое отребье гордой расы, о котором упоминал Свен.

Рыбий Череп сохранил роскошное убранство столетнего театра. Люстра, росписи на потолке и стенах выглядели действительно старыми и изысканными. Сцены из жизни античных богов и героев, отделенные одна от другой зарослями искусно выписанной изумрудной листвы, сходились в самом центре потолка, где восседал на троне из слоновьих бивней древний Владыка Грома. Пустые глаза верховного божества взирали на раскинувшееся под его стопами царство жадности, узкие губы приоткрылись в насмешливой гримасе.

– Впечатляет, да?

Ги вздрогнул и перевел взгляд с Владыки Грома на нового собеседника. Перед ним стоял Рыбий Череп. Ги понял это сразу, благо хозяин игорного дома полностью соответствовал своему прозвищу. Лысую голову Рыбьего Черепа покрывала сине-зеленая татуировка, напоминавшая блестящую чешую. В ушах и носу торчали костяные серьги. Шея и плечи, видневшиеся из-под открытой майки, были расписаны морскими девами, левиафанами и кораблями с драными парусами.

Любитель художеств по живой коже смотрел на гостя внимательно, словно подозревая незаконное вторжение, но без опаски и враждебности.

– Барокко первой династии?

– Именно, – кивнул Рыбий Череп и замолчал, словно не желая продолжать столь содержательный диалог.

– Не ожидал увидеть подлинную роспись в таком месте.

– Искусство, – многозначительно произнес Рыбий Череп, – вечно.