Падение Серого. Бегущая по мирам – 9

Моя официанточка билась в истерике, обнимая, чтоб не упасть, удивлённого и обрадованного небогато одетого пожилого орка, шедшего внутрь таверны, и едва успев плюхнуть поднос с пивом на стол ворковавшей парочки гномов. И ещё несколько посетителей начали сползать под столы, добавляя бешенства рону. Кто-то уже показывал не видевшим друзьям пантомиму с отлюбливанием ронки. И даже начали придумывать своё!

На нас с Гором пялился непонимающий Варабадур, для которого недавно нежданно засиявший роскошью мир внезапно сжался до наших наглых рож и его испачканных в дерьме задрожавших клешней, просипел:

– Это оскорбление! Так дела не ведут! Я ухожу!

Пару минут я смотрел на рона, который смог придумать и исполнить сценку, веселя и радостно пялившуюся публику, как маленькая фигурка из бумаги писала книгу, а рядом пара больших прыгали по дереву, вполне сносно изображая первородство малой расы.

Затем я три раза манерно неслышно хлопнул в ладоши даже поклонившемуся мне и публике криво улыбавшемуся недомерку. Потом отхлебнул пива и удивлённо глянул на сантехника-мастера проваливать сделки. Улыбнулся:

– О! Ты не ушёл? Значит пять монет всё-таки лучше чем ничего? Ну? Не по рукам, но вербально совершаем сделочку?

– Три тысячи! – тихо завопил неплохо скинувший цену оппонент.

– Ну раз ты решил торговаться, а перед этим отменно увеличивал свою же цену. И торговаться хочешь даже не от изначально названной расточительным нестяжателем Гором цены, которую я, конечно, не стал бы оспаривать, ибо очень уважаю благородного друга.

И даже не от твоей первой, как я понял, цены в тысячу. То я тоже поторгуюсь… Четыре монеты. Соглашайся, цена отличная, – медленно проговорил я.

– Две пятьсот! – просипел несчастный.

– Три, – откровенно усмехнулся я под выпученными шарами обоих гномов.

– Тыща! – простонал Варабадур. – Ты не правильно торгуешься!

– Ты тоже. Два.

– Пятьсот! Это Гор предлагал!

– Один.

– Триста, это Гор с самого начала сказал, – уже чуть не плакал несостоявшийся набоб.

– Пятьдесят сребреников.

– Так нельзя! – тихо взвыла жертва.

– Ладно. Раз нельзя. Тогда тридцать сребреников! И это окончательная цена, в моих… знаниях символическая для кое-кого. И всё! Поверь мне, тридцать сребреников, это очень хорошая цена! И покушал на халяву в приличном, даже слишком приличном для тебя месте.