КиберЧаръ

– Ты совсем? – возмутился Пятый Азеф, и составляющие его сверкающие потоки взметнулись к всевидящему оку, раскалив добела. – Хоть представляешь, сколько я в это маны вбухал? Владелец клуба совсем не хотел переносить этот перфоманс на сегодня.

– Зря ты эти словечки, старики такое не любят.

Вокруг сверкающего человека загорелся ослепительный контур.

– Это всё для тебя!

– Хочешь энергией отдам, – пожал плечами Пушкин.

Всевидящее око начало остывать и контур силуэта перестал так ослепительно светиться.

– Это единственный способ скакануть на следующий уровень, пробить барьер, потому что…

– Всё у нас в голове, даже барьеры. Ты хочешь сказать, что по-настоящему мы так и видим?

Они продвигались в глубину клуба и от сияющих линий и сверкающих силуэтов уже рябило в глазах. Иногда контуры напоминали мебель, посуду и людей, но местами походили на что-то неописуемое.

– Слышал о противомагах?

– Встречал одного на фронте. Пацан не видел ни хрена, но его всё равно призвали.

– В противовес им – есть сверхмаги.

Они, наоборот, видят только ману и чары, и ни шишеня больше. Отклонение ещё более редкое. Нам повезло, что один из них оказался достаточно талантливым, чтобы показать, как и что видит.

– Рад за него. По крайней мере на фронт не отправили, – буркнул Пушкин и потёр чешущуюся от нового пропущенного звонка ладонь.

Пятый Азеф вздохнул.

– Да что там у тебя?

– Эта девчонка уже все нервы оборвала…

– То, что Лялька по тебе сохнет все знают. Нагнул бы разок…

– Да, иди ты! – отмахнулся Пушкин.

 – Она мне в дочки годится.

– Мне то уши не чаруй!

– Да, не нравится она мне!

Световое пятно пожало вроде бы плечами.

Найти в магическом безумие барыгу оказалось не просто. Ведь его самая заметная примета была в том, что он подволакивал правую ногу. Болтали, что одно из зелий вселило в неё вредочары, которые ничем не выводились.

– Идём туда.

Они наугад подошли к странной парочке. Два сверкающих человека перетекали один в другого и переплелись так сильно, что потоки энергии бурлили на краях силуэтов.

От них шёл ощутимый жар и режущий ноздри запах.

– Хочешь присоединиться? – усмехнулся Пятый Азеф.

Пушкин скривился и отвернул в сторону. Почти упёрся в стену, стараясь не смотреть по сторонам. Глаза уже болели. А мозги кипели. От донёсшегося стона вообще замутило.

– Не думал, что ты такой ранимый.

– Какого шишеня мы ждём? Ты обещал помочь, а притащил в лятькин шаболдюшник.