Ореол

– Что-то ещё, Владимир Владимирович? – любезно поинтересовался тот, наклонившись так, что его голова оказалась чуть ниже головы его шефа.

– А ты подумай.

Помощник нервно забегал глазами по столу, потом взглянул на меня и просияв, спохватился:

– Вторую стопочку надобно?

– Надобно, Васенька, надобно, – мерзко прохрипел Марьянчик и прокашлялся. Тут подключился официант:

– Стопку сейчас принесу. А что вам, кроме чая подать? – глядя куда-то в область моего подбородка, спросил он.

– Я, пожалуй, по водочке пока что пасану.

Мне настойку вчерашнюю

давай-ка и варенье из одуванчиков. А ещё те крекеры к варенью или что это было. В общем, как вчера.

Официант кивнул и направился в кухню, а Вася на своё место у лестницы.

– Как у вас всё по расписанию, – оценил я, указывая на еду и выпивку.

– Да какое расписание. Тыкаю в браслет и знаю, сколько этим остолопам нужно, чтобы всё организовать, – толстяк потряс красным браслетом на запястье.

– Очень предусмотрительно, Владимир Владимирович.

Марьянчик рассмеялся и я ему в ответ.

– Надо и вам какое-то имя солидное. С отчеством.

– А я-то, наоборот, хотел предложить на «ты».

– За «ты» мы сейчас выпьем. А отчество всё же давайте придумаем. Иногда не хочется по имени называть человека. Хочется… С уважением.

– Тут я с вами соглашусь. Даже друга иногда хочется по отчеству назвать.

Марьянчик отвернулся к окну и вздохнув, проскрипел:

– Друзья – они все в песочнице остались.

В комнату неожиданно скоро вернулся официант с подносом.

На этот раз там стоял бокал из голубого стекла на толстой ножке и небольшой графин из того же материала. Там же расположилось блюдце с крекерами и вазочка с вареньем.

– Я весь внимание, Владимир Владимирович. Жду авторитетное отчество.

Марьянчик указал толстым пальцем на мой бокал:

– Перво-наперво за закрепление перехода на «ты»!

Мы чокнулись. Я решил выпить все полбокала, дабы проявить уважение к тостующему. Вопрос касался хоть и формального, но сближения.

Некоторые люди относятся к таким вещам серьёзно, это я усвоил давно и прочно. Марьянчик выпил, шумно выдохнул, макнул отломленный кусок багета в суп-пюре и закинул его в рот.

– Александр Филиппович, – выдал он, прожевав. Терпкий вкус, переходящий в холодящее ощущение, ударил по вкусовым рецепторам, и я немного поморщился. Выдохнув, я пожал плечами:

– Неплохо, конечно. А почему именно «Филиппович»?

– Плохо историю учили, батенька.