Приди в мои сны

Ведь у Евдокии непременно должны были возникнуть проблемы за укрывательство беглого каторжника. Очень большие проблемы. Но как? Откуда Анфисе было знать то, о чем не знал даже Август?

Наверное, Федор спросил это вслух, потому что Август сказал:

– Я знал. С той самой нашей зимней поездки на Стражевой Камень. Помнишь, когда метель, когда закружило нас с тобой? Я тогда хворый на печи лежал, а вы с Акимом Петровичем разговаривали. Вы думали, я в беспамятстве, а я многое слышал. Не все понял, но запомнил. Память у меня всегда хорошей была.

– И вы рассказали Анфисе? Зачем?

– Не нарочно, Федя. – Август прижал обе ладони к груди. – Спьяну. Я же пил тогда. Да ты и сам знаешь, как я пил.

«Пьяный старатель – болтливый старатель», – пришло вдруг на память, а стоящий у печи Кайсы внимательно посмотрел на него исподлобья.

– Так и есть. – Август кивнул. – Даже не помню, когда мог рассказать, но рассказал. Анфиса мне потом сама призналась, аккурат в день нашего с Дуней венчания. – Он виновато посмотрел на окаменевшую Евдокию.

 – Сказала, это вам, Август Адамович, мой свадебный подарок, чтобы жили вы с этим и сами себя ненавидели… Я и ненавижу, – заговорил он после долгого молчания. – Не было дня, Федя, чтобы я себя, язык свой без костей не ненавидел.

– Он не пьет с тех пор, – заметила Евдокия, словно таким вот нехитрым способом пыталась оправдать предательство. Да и предательство ли? Август такой, какой есть. И всегда таким был – пьяницей и балаболом. А то, что не сберег чужую тайну, так с него молчания никто и не требовал.

Но если бы он тогда промолчал, вышло бы сейчас все по-другому? Федору очень хотелось верить, что да, но где-то глубоко в душе он знал: их с Айви счастье не могло длиться долго. Слишком уж ярким оно было, слишком уж кололо людям глаза. Злотников нашел бы способ…

– Я не прошу у тебя прощения, Федя.

Август не смотрел на него, разглядывал свои сложенные на коленях руки, а подошедшая Евдокия положила ладонь ему на плечо, успокаивая и поддерживая. Жена… Августу повезло, у него есть жена.

А Федорова пропала, заблудилась между мирами, и никто не хочет рассказать ему, как это произошло. Тянут время, каются. А времени мало, ему нужно отправляться на поиски…

– Где Айви? – снова повторил он, отмахиваясь от ненужных извинений. – Что с ней стало? Где мне ее искать?

– Федя, ты не готов, – вдруг произнесла Евдокия неожиданно твердо. – Ты не отдаешь себе отчет в том, что происходит. Ты не понимаешь, а мы пытаемся тебе объяснить.