Ты, я и Париж

Этот мужчина с дразнящим запахом фатализма ей нравится, она сама его выбрала.

– Я ничего не понимаю в субкультурах, я даже не слишком хорошо понимаю, что обозначает это загадочное слово «субкультура», – Ян придвинулся еще ближе, запах усилился, – но я живу не на Луне и знаю, что существуют такие, как ты.

– И ты не имеешь ничего против?

– По большому счету, мне все равно. Было, до встречи с тобой. – Он рассеянно погладил ее по голове. Так хозяин гладит кошку, не особо задумываясь, что делает.

– Мне тоже нет дела до таких, как ты, – сказала Тина с вызовом.

 – Раньше не было дела.

– А сейчас? – У него были черные глаза, чуть раскосые, чуть азиатские. Азиатские глаза и высокие скулы, а еще совсем не азиатское имя Ян. Похоже, его родители тоже были шутниками.

– А сейчас мне есть дело только до тебя одного…

Отец учил быть честной, давно, когда еще не потерял надежду, что ее можно чему-нибудь научить. Отец потерял надежду, а Тина запомнила, что при любых обстоятельствах нужно быть честной и искренней.

Обстоятельства сложились так, что Ян ей нравился. И даже то, что он «черно-белый», не имело решающего значения. Завтра может не наступить, а сегодня свело ее с Яном. Может, не просто так свело…

* * *

Без своего ужасного макияжа она была совсем другой. Глаза без подводки стали вдруг более выразительными, рот без помады более чувственным. Даже чуть опущенные уголки губ, даже синие тени на скулах, не то от усталости, не то от недосыпа, даже хмурая складочка на переносице не могли испортить это лицо.

Девочка-пташка оказалась настоящей красавицей.

Ян думал, что эротические переживания остались в прошлой жизни, но оказалось, что он перетащил их в нынешнюю. Это здорово, это еще один бонус. Тина что-то говорила о субкультурах, а он пересчитывал пуговки на ее бархатной блузке. Пуговок оказалось тринадцать. Может быть, в готической субкультуре это число символизировало что-то особенное, но для Яна это означало лишь одно – чтобы добраться до Тины, нужно расстегнуть ровно тринадцать пуговок.

Можно, конечно, и не расстегивать или расстегивать, но не все, чтобы было быстрее, но его чувство прекрасного протестовало против такого подхода. Пуговка за пуговкой, не спеша, по очереди открыть все тринадцать маленьких замочков от сердца девочки-пташки с удивительным именем Клементина.

А потом она сказала, что ей есть дело только до него одного, и Ян тут же забыл о своих намерениях.