Статистка

В ритм-танце я невинная Кристина с открытым ртом и бровками домиком в сером, струящемся платье, в произвольном танце – страстная цыганка, заламывающая руки, в алом с открытой спиной.

Прогоны проходят нервно. Андрей не в ногах и постоянно чертыхается. От волнения мой партнёр делает кучу несвойственных ошибок. Всё идет наперекосяк с самого начала: мы откладываем прокат, потому что у Андрея рвётся шнурок. Затем магнитофон, столько лет находящийся под надежным присмотром Лидочки, вдруг начинает заедать, выдавая скрежет вместо мелодии.

Андрей задевает меня рукой в твиззлах, находясь слишком близко, совсем не так, как этого требует программа. Потом он зацепляется выбившейся ниткой за мою серёжку и чуть не выдирает мне ухо.

На середине программы Охламонов ставит запись на стоп, и мы подъезжаем к бортику. Святослав Юрьевич бьет ладонями по бедрам, а Лидочка с шумом вздыхает. Её вздох эхом раздается по арене.

– Она сегодня придет, – Андрей пытается казаться равнодушным, но у него плохо получается.

 – Европа её не впечатлила. Хочет видеть, за что деньги платит, – бросает он.

Я тянусь к салфетнице, чтобы высморкаться, и тут Андрея прорывает.

– Ты бездарность! Если бы не ты, то она сидела бы на работе, не высовываясь. Лучше бы на Европе проехалась башкой по льду, а не зубцом зацепилась. Просто сдохла и все бы закончилось! – из его рта сыплются змеи и жабы, как в старой детской сказке.

Волна обиды накрывает меня, но затем её сменяет радость. Он прокололся, вашу мать! И еще так замечательно, с козырей пошел! Я жадно впиваюсь в него глазами, ожидая продолжения.

Ну же! Давай!

Лидочка что-то замечает.

Я подталкиваю плюшевую салфетницу, она переворачивается и содержимое летит на лёд.

– Я не хотела… Андрей… – надеюсь мой голос убедительно ломается, пока я собираю салфетки по льду, склонив голову.

– Пошел вон, – сквозь зубы цедит Охламонов. Он поднимается и открывает калитку. Андрей заходит, но даже в состоянии бешенства, он присаживается, насухо вытирает лезвия коньков флисовой тряпочкой и надевает на них чехлы.

Лидочка порывается успокоить своего любимца, но мужчины, не слушая её, уходят с арены вдвоем. Знаменитые ученики академии неодобрительно взирают на нас с плакатов. Железная дверь мягко закрывается.

– Поработаем над выразительностью? – неловко прерывает повисшую тишину Лидочка.

Белый кролик

На табло горит девять утра, арену наводняют пришедшие пары.