Обезьянья лапка

– Тащи! – завопил Джордж, упираясь одной ногой и отчаянно вцепившись в веревку. – Тащи! Тащи! Он застрял, не поднимается, ТАЩИ-И-И!

Благодаря их непомерным усилиям веревка медленно поползла вверх, сантиметр за сантиметром, пока наконец не послышался всплеск, и в то же мгновение крик невыразимого ужаса эхом пронесся по колодезной шахте.

– Какой же он тяжелый! – выдохнул Боб. – Он за что-то крепко зацепился. Спокойно, сэр, ради бога, спокойно!

Туго натянутая веревка неистово задергалась под тяжестью груза на другом ее конце.

Задыхаясь от напряжения, они медленно, но верно тянули веревку на себя.

– Еще чуть-чуть, сэр! – крикнул Джордж, подбадривая хозяина.

Он уперся одной ногой в стенку колодца и решительно продолжал работу; ноша была уже почти наверху. Еще одно усилие, резкий рывок – и через край показалось лицо мертвеца, покрытое грязью. За ним появилось и мертвенно-бледное лицо хозяина, но Джордж увидел его слишком поздно: с отчаянным криком он отпустил веревку и отскочил прочь. От неожиданности Боб опрокинулся на спину, и веревка вырвалась у него из рук.

Раздался страшный всплеск.

– Дурень! – ахнул Боб и беспомощно рванулся к колодцу.

– Беги! – заорал Джордж. – Беги за другой веревкой!

Его помощник с диким воплем бросился бежать в сторону конюшни, а Джордж свесился через каменную кладку и громко крикнул, вглядываясь в темноту. Голос его эхом отозвался в глубинах колодца, и наступила тишина.

Кораблекрушение

Миссис Джон Боксер стояла в дверях своего магазина, скрестив руки на груди.

Короткий день уже клонился к концу, и на оживленных узких улочках маленького городка Шинглси уже горели фонари. Некоторое время она прислушивалась к размеренному биению волн, доносившемуся с расположенного в полумиле пляжа, а затем, слегка поежившись, вернулась в дом и закрыла за собой дверь.

Небольшой магазин с его полными сладостей банками был хорошо знаком ей с самого раннего детства. До замужества она не знала другого жилища, и, когда муж ее три года назад погиб в море вместе с «Полярной звездой», она переехала из Поплара к матери, чтобы помогать ей в торговле.

Охваченная непонятной тревогой, она попробовала приняться за шитье, но минуты через две бросила его. Через небольшую стеклянную дверь ей была видна маленькая гостиная, где ее мать, миссис Джимпсон, закутавшись в красную шаль, спала в своем кресле.

Миссис Боксер обернулась на звон колокольчика и, дико вскрикнув, уставилась на человека, появившегося в дверях магазина.