Его секретарша

– Новый босс? О-о-о! – вспыхнули интересом глаза Нади. – Ты решила попробовать себя в роли секретарши? Как в романах? Он хоть красивый?

– Красивый, – смутилась я.

– Пойдем, выпьем за мое здоровье, – Надя поманила меня за собой в комнату. – У меня есть отличный коньяк! Пока Серега не появился, можно свободно отмечать праздник! А ты расскажешь мне о новом боссе.

Судя по пылающим щекам Жаннетты, коньяк тоже успели пригубить без меня.

Я подумала, что коньяк будет очень кстати. Возможно, он освободит меня от мыслей о красивом Облонском, о его другой женщине и тех несчастных просителях, что ждали от него денег.

На тумбе у зеркала разместился целый арсенал одинокой именинницы: в центре стояла бутылка начатого армянского коньяка и два пластиковых стакана (их планировалось выбросить, как только на горизонте появится правильный Серега), а в самом углу, под зеркалом, одиноко лежала бейсбольная бита. Бита досталась Наде в каком-то университетском спортивном состязании и с тех пор хранилась, как трофей.

– Твой босс, наверное, какой-нибудь миллионер? – щедро разливая коньяк в стаканы, поинтересовалась Надя.

– Облонский? Возможно, – пожала плечами я.

– Облонский? – оживилась подруга. – Я про него статью на днях в интернете читала! Ты знаешь, сколько денег он вкладывает в благотворительность?

– Нет. Хотя, догадываюсь, что немало.

– Он очень богат. Очень, Маша. Писали, что у него два года назад от рака умерла маленькая дочь. Ей было всего пять.

– Ого… – опешила я.

Вот почему мой новый босс так внимателен к просителям из коричневой гостиной, а со всеми остальными груб и жесток! Он потерял маленькую дочку.

– И что, других детей у него нет? – с интересом взглянула на Надю я.

– Нет. Писали, что жена ушла от него почти сразу же после похорон. Не смогла пережить потерю. Эмигрировала в другую страну, не пожелав иметь ничего общего со своим мужем.

– Ну, у такого мужчины обязательно появится новая жена. Свято место пусто не бывает, – ядовито подметила я.

Зажав в руке стакан, подхватила с блюдца на комоде щедро посыпанный сахаром кружочек лимона, и, зажмурившись, выпила добрую половину плещущегося в вибрирующем пластике коньяка.

– Писали, что с тех пор, как это произошло, он замкнулся в себе, и никого близко не подпускает. Живет совсем один и нещадно груб с окружающими. Но к просителям, у которых больны дети, он очень щедр. Ну, за новую работу!

Надя приподняла свой стаканчик с коньяком и выпила, даже не поморщившись.