Его секретарша

Я последовала ее примеру. Только терпкий привкус горечи от общения с Облонским никуда не делся.

– Еще по одной? – В бездонных голубых глазах именинницы заплясали чертинки.

– А давай, – согласилась я.

Надя плеснула коньяк в наши пластиковые стаканчики, и мы снова выпили. На этот раз меня немного отпустило. В груди растеклось приятное тепло, а мысли об Облонском уже не казались такими горькими. Ну, есть у него Ира. Что поделаешь? Он же не последний мужчина на этой планете. Да и возраст у него неподходящий.

Мне двадцать два, а ему тридцать. Староват он для мужчины мечты. Пусть остается в роли злого босса. Да, вот она – животворящая сила хорошего коньяка. Всегда поможет найти плюсы в создавшейся ситуации.

Резкий стук в дверь заставил нас переглянуться.

– Пицца! – воскликнула Надя и деловито принялась рыться в своей сумочке.

– У меня есть мелкие купюры. – Поставив стакан на комод, я бодро двинулась вперед именинницы.

Распахнула дверь, да так и застыла, не успев произнести приготовленное: «здравствуйте!»

На пороге стоял Волков.

Его голубые глаза горели недобрым огнем.

Икнув от страха, я отступила вглубь квартиры.

– Надо же, а я с ног сбился искать тебя в городе, – рыкнул мой несостоявшийся жених и ловко схватил меня за запястье. – Случайно у общаги заметил!

Вывернув руку, притянул к себе.

– Сколько еще дурака валять будешь, а?!

– Больно, пусти! – попыталась высвободиться я.

– Поверь, это совсем не больно… – ядовито ухмыльнулся он.

 – Так, мелочи…

Я отступала, он наступал. Даже разуться не удосужился и теперь безжалостно топтал своими ботинками белоснежный Надин ковер.

– Моя семья очень недовольна твоим опрометчивым поступком, Маша. Бери сумочку. Ты возвращаешься ко мне. Это не обсуждается.

Язык жалко прилип к небу, и стало нечем дышать. Почему-то именно сейчас мысли о возвращении в особняк Волкова казались чем-то чудовищным. Весь его облик – крупная, расплывающаяся фигура, дорогие, но без вкуса подобранные вещи, слишком резкий аромат духов – вызывало отторжение.

Нет, нет и нет!

И вдруг что-то глухо стукнуло позади мощной фигуры Волкова. Мой несостоявшийся жених замер, потом его глаза закатились, и он рухнул на колени.

– Терпеть не могу самодуров, – зло процедила Жаннетта и опустила бейсбольную биту.

– О, нет… что ты наделала! – Я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.