Провидица

Постепенно мысли ласса переключились с провидицы на другую женщину, спешившую сейчас на встречу с ним. Корвель закрыл глаза, вызывая в памяти дорогой ему образ. Промедление вновь всколыхнуло недовольство, он скучал по своей светловолосой фее. По ее теплой улыбке и нежному взгляду. И по их беседам, когда Рагна слушала его рассказы, затаив дыхание, и по ночам, где не было места разговорам, только бессвязному жаркому шепоту, наполненному признаниями. Только в объятьях своей феи ласс мог позволить себе ненадолго расслабиться.

Невозможность соединить их судьбы в доме Святых Защитников расстраивала сурового ласса. Но он прекрасно понимал, что по законам королевства, дети, рожденные в неравном браке, все равно останутся непризнанными короной. Бастарды от законной супруги. И после его смерти Удел Корвель отойдет королю, потому что передать его можно только по наследству. Что тогда ждет его детей? Их не оставят ни в замке, ни даже в Уделе, изгнав бастардов бывшего сайера прочь, как и его жену.

Они вновь станут никем.

И выход ласс Корвель видел только один – брак с равной себе и законный наследник. Тогда он сможет выделить земли для детей, рожденных Рагной, и обязать законного наследника не трогать незаконнорожденных братьев. Впрочем, почему обязать терпеть? Ласс Корвель видел иное будущее. Он собирался внушить детям уважение и любовь друг к другу, чтобы бастарды были верной опорой законному наследнику. Но беда была лишь в том, что мужчина не желал видеть рядом с собой другую женщину, тем более на своем ложе, даже ради наследника и сохранения удела за своим родом, зная, как болезненно это воспримет наложница.

И он оттягивал выбор невесты. Ему нужна была бессловесная послушная клуша, воспитанная в почитании и трепете перед мужчиной, чтобы не лезла в его дела и покорно отправилась в дальнее поместье, когда выполнит свое предназначение.

Ласс перевернулся на другой бок и открыл глаза. Ему претило подобное развитие событий. Мужчина привык быть безжалостным к своим врагам, но издеваться над кем-то намеренно не любил.

А то, что ему предстояло в конце концов сделать, было намеренной жестокостью, хоть и продиктованной необходимостью.

– Проклятые законы, – проворчал Корвель и снова закрыл глаза.

Сон все-таки сморил его после всех раздумий. И мужчина проспал почти дотемна. Он проснулся первым. Кати еще спала, когда ласс поднялся с постели, стряхнув с себя тяжелые оковы сна в неурочное время.