Трущобы во дворце

Можно и Шурочкой.

Старик прыснул со смеху.

– Аркадий Степанович! Я же от чистого сердца.

– Разумеется.

– Так… как?

– А никак. Вот, если мне так и не доведется жениться, тогда я твою Сашеньку или Шурочку удочерю. Ха-ха! – и старик двинулся к выходу.

– А горничная вашему хозяину не нужна?

– Увы, юноша. У нас полный штат.

– Черт! – прошептал Гриша, чувствуя себя полностью сконфуженным перед Сашей. – Что делать? – он развел руками.

– Старый идиот! – воскликнула девушка, вылезая из подсобки.

Глаза ее горели, щеки казались бордовыми.

– Видишь… теперь тебе уж точно, придется довольствоваться мной…

– И ты идиот!

– Я же пытаюсь тебя взбодрить.

– А мне это надо?

– Но я то в чем виноват? – обиделся Гриша. – Что ты попросила, я сделал, а как настроен старик – тут уж я бессилен.

– Да, все вы, мужичье-дурачье! – в дикой ярости вскричала Саша, убегая со всех ног на улицу.

Ей не верилось, что все ее надежды рухнули разом. Такого она уж точно не ожидала.

Старик должен был, просто обязан был, хотя бы пожелать посмотреть на предлагаемую невесту, а уж там Саша непременно бы его очаровала. А так что? Этот старый пень повел носом и был таков! Нет, так совсем не годится. Она не из тех сереньких, глупеньких мышек, которыми стоило бы пренебречь, на которых женятся лишь в крайнем случае, а потом стараются побыстрее избавиться. Каково оскорбление!

– Драный козел! – ругалась Саша себе под нос, бредя в бессильной злобе, едва разбирая дорогу.

Ей так не хотелось возвращаться домой, ко всей этой убогости, уже набившей оскомину и вымотавшей все нервы, что девушка шла кругами, максимально удлиняя путь, совсем не глядя по сторонам. В голове все мысли путались, в ушах гудело, в горле стоял ком, глаза жгли слезы, никак не желавшие прорваться наружу.

Что же теперь делать? Ведь этот старик был ее единственной надеждой. Лучшей партии все равно не найти, отец так или иначе выгонит Сашу, когда вернется или выдаст замуж, останется лишь уйти самой, но как осилить даже самую малюсенькую комнатенку при таком мизерном жаловании? Не идти же в бордель, в самом деле, а через несколько лет закончить жизнь, умирая в больнице от какой-нибудь заразы или спиться или того хуже – погибнуть от руки сумасшедшего клиента.

Саша столько слышала о подобных случаях, что, вспомнив, затряслась. В ее родном Проточном переулке чего только не происходило.