Галинкина любовь

Поэтому она по-свойски попросила парня присматривать за её обожаемой дочкой, пока не кончится смена:

– Даня, ти доглянь за нею, будь ласка…[8 - «Даня, ты присмотри за ней, пожалуйста…» (укр.)]

– Да не вопрос, тёть Ксан! – весело пообещал тот.

Но самое-то главное счастье наступило уже после лагеря. Оставался ещё целый месяц летних каникул, и Данила всюду таскал маленькую Галинку с собой, ничуть не тяготясь её присутствием, а, напротив, находя общество своей маленькой подружки довольно приятным и интересным.

По утрам Галинка одним махом перепрыгивала через изгородь, отделяющую их сад от соседского, и будила Данилу, бросая горсть мелких камешков в его окно. Комната располагалась в мансарде под самой крышей, и спустя мгновение за стеклом показывалось его лицо. Он махал Галинке – мол, сейчас спущусь! – и буквально через считанные минуты оказывался на улице.

На пляж они приходили около семи часов утра. Это было то самое время, когда спящие на гальке местные алкаши уже начинали пробуждаться от слабо припекающего солнышка и тихо расползались восвояси.

На линии горизонта между небом и морем виднелись рыбацкие лодки, а вдоль берега степенно прогуливались интеллигентные старушки в огромных и старомодных соломенных шляпках, совершая традиционный утренний променад.

Галинка с Даней с разбегу бросались в обманчиво тёплую, будто подогретую воду и устраивали дальние заплывы чуть ли не в Турцию – до тех пор, пока не синели от холода губы, а зубы не начинали выбивать барабанную дробь.

Их обоих безумно манила морская даль – завораживающе-прозрачная глубина стихии…

Иногда они попадали в настоящие стаи медуз – «сопливые свадьбы», как шутливо называл их Данила. Эти слипшиеся облака скапливались у берега и опоясывали его таким плотным кольцом, что практически невозможно было прорвать оборону без потерь и увечий.

Как-то раз одна из этих мерзких тварей обожгла Галинку прямо в глаз – впечаталась в лицо, когда та подныривала под медузами, пытаясь выплыть на свободное пространство.

Как назло, в тот раз на Галинке не было ни очков для подводного плавания, ни маски. Хорошо ещё, что до берега оставалось совсем немного. Девочка выбралась на сушу, подвывая от боли, а из глаза ручьём текли слёзы. Место ожога невыносимо горело и чесалось, глаз сделался багрово-красным, и Галинка совсем ничего им не видела. Данила и сам здорово испугался, но изо всех сил старался её успокоить: уговаривал не паниковать и не чесать больное место.