Дитя раздора

Почему мой сын должен угощать всех подряд, даже тех, с кем у него, например, полная антипатия или даже конфликт? Откуда у него будет самоуважение тогда?

– Может, это как раз и поможет уладить конфликт?

Катя на меня посмотрела как на идиота:

– Артем, если ты Петровичу начнешь таскать торты каждые свои именины, он перестанет говорить о тебе гадости?

Я только губы на это поджал. Петрович меня возненавидел как конкурента, едва я организовал свою деятельность. В Выселках до меня он был царь и бог-ассенизатор.

Только вот за воротник закладывал, и люди днями ждали, пока он откачает септик. Я такого себе не позволял. Мои машины всегда были в рабочем состоянии, и я ехал по вызову в любое время дня и ночи.

И Катя была права.

– И вообще меня восхищает в этом смысле западный опыт, – продолжала отстаивать она свою позицию. – У них люди, которые уважают, любят и ценят именинника, сами приносят ему угощения и подарки. Сговариваются толпой или делают сами по себе. Там воспитание построено на уважении личных границ и частной собственности.

Наше русское гостеприимство – пережиток, который был удобен власти. Я буду воспитывать сына таким человеком, чтобы он был уважаемым, и его хотелось поздравить. А не чтобы он метал бисер перед свиньями вроде Петровича, который надерётся за его счет и тут же за праздничным столом его и обосрет.

Что я мог на это возразить? Ничего. Потому что ее доводы мне казались состоятельными. И я, черт возьми, понимал, что хочу воспитывать сына вот так, как делала бы это Катя.

Я прислушивался к ней, и когда ходили по детским магазинам, она в очередной раз меня поразила.

Я спросил про странную узкую кроватку-приставку – Катя скептически морщилась и больше заинтересовалась радионяней и видеонаблюдением.

– Это зачем? – Я снова тупил, не догоняя ход ее мыслей.

– Сын с рождения будет спать в комнате один. Дети не должны мешать взрослым. А взрослые не должны ограничивать себя в своей интимной жизни, только чтобы не разбудить детей.

Она многозначительно на меня посмотрела, и я в очередной раз согласился с ней.

Молодая, ни разу не бывшая замужем и впервые носившая ребенка, она была готова к материнству и вообще удивляла и восхищала меня как женщина.

Только я чувствовал себя разогнавшимся комбайном, у которого сорвало тормоза и он прет по инерции по слякоти, которую сам же наворотил, и не может остановиться, свернуть, отдышаться, вырулить на твердую полосу жизни, выбрать правильную дорогу.