Его невольница, или Чартер в преисподнюю

Машина остановилась метрах в пяти ниже того места, где я притаилась. Хлопнула дверца.

– Валентина… – раздался голос Энвера. – Найти тебя – дело трёх секунд…

Я задержала дыхание и подняла взгляд – прямо надо мной на тонком изящном алюминиевом фонарном столбе мигала камера.

– Раз… – услышала снова голос своего преследователя уже ближе. – Два… Три… – тёмная тень затмила солнечный свет. – Хочешь поиграть? Давай поиграем, – прозвучало весело, но голос тут же изменился и окатил такой волной холодной ярости, что я вздрогнула, как от удара, которого и ждала.

 – Пошла в машину!

Он схватил меня под локоть, рывком поднял на ноги и дёрнул за собой к белому джипу. Около него с недоброй ухмылкой стояло двое мужчин. Один открыл заднюю дверцу, и Энвер толкнул меня ему в руки.

– Баха, сядешь с ней, – приказал ему Энвер и устроился впереди.

Турок в светлом костюме втолкнул меня на заднее сиденье. Я отодвинулась от него и наступила на туфли, которые сбросила в столовой.

Машина тронулась вниз по серпантину, и уже через пару минут я увидела, что дорога из райских кущ придворцовой территории превратилась в опасную ленту, огранённую отвесными редко поросшими растительностью скалами – с одной стороны, и бездонным ущельем с голубоватым туманом – с другой. А когда впереди её преградили высокие ворота с вооружёнными турками, поняла, что я бы всё равно далеко не убежала.

Энвер повернулся с ухмылкой на красивом лице:

– Ты так предсказуема, детка…

Он отвернулся, бросив взгляд на моего цербера, и я услышала грубый голос над самым ухом:

– Аф! – Я вскинулась от неожиданности и отпрянула – изо рта турка воняло термоядерной смесью приправ, будто он жрал их столовыми ложками.

Мужчина захохотал и скомандовал, бросая мне на колени чёрную маску для сна: – Завязывай глаза, татла[7 - Разнообразие сладостей в Турции называют одним словом – «татлы»(tatli), что значит «сладость, сладкий».].

Внутри вскипела злость – всё предусмотрели, не оставили даже шанса понять, где я! Сжав зубы, я рывками натянула маску и отвернулась к окну, будто могла что-то видеть.

– Дикая и соблазнительная козочка… – услышала я и почувствовала, как по голой ноге под платье скользит чья-то рука. – Энвер, пусть она мне отсосёт дым, трубу рвёт от такой красоты.

Я сжалась, когда рука нагло и беспардонно раздвинула мои ноги, и пальцы полезли под полоску кружева между ними.