Стоунхендж

– Через восемь миллиардов.

– Уф, чуть сердце не выскочило! Это ж надо так пугать, сэр калика! Мне послышалось, через восемь миллионов. Значит, эти болота так и будут тянуться до самой Британии?

– Ну разве что для разнообразия будут прерываться болотистым лесом. А еще придется преодолеть полоску соленой воды. И очень мокрой. Вся Европа живет в лесу, сэр Томас!

Они выехали на огромную поляну. Ее пересекал широкий ручей, по ту сторону виднелось с десяток домиков, перед каждым был распаханный огород.

Томас кивнул в их сторону:

– Даже они? Они землепашцы, а не охотники.

– Халупнику до землепашца, – проворчал Олег, – что плотнику до столяра… Ты найди на свете землепашца… или халупника, который не охотничал бы, не ловил рыбу, не собирал в лесу хворост, не рубил деревья, не заготавливал ягоды, грибы, уголь, лыко для лаптей и березу для растопки, не ставил капканов и ловушек на зверей, силков на птиц…

Томас поднял руки:

– Сдаюсь. Мы все еще лесные люди.

– Уже лесные!

Яра слушала молча, в спорах не участвовала. Держалась она поблизости, на ее чистом лице иногда возникало загадочное выражение, словно она знала некий секрет.

Олег кивнул на свежепробитую тропку:

– Смело начали ходить.

Томас не понял:

– А что тут смелого?

– Каждое племя огораживается засеками, сам намучился, не забудешь.

– Не забуду, – содрогнулся Томас.

– А здесь, не довольствуясь лазами да скрытыми тропками, шли напрямую.

Это раньше мало того, что петляли, да еще и ходили вразбивку, чтобы трава поскорее зарастала на следах. Видно, сильно побили половецкую силу, не скоро их матери вырастят новых бойцов, не скоро отважатся на новый поход…

Яра сняла с седельного крюка баклажку. Это не укрылось от Томаса: он командовал походом, и от его глаз ничто не укрывалось. Особенно когда это касалось женщины с лиловыми глазами.

– Зачем?

– Я хочу пить.

Калика смолчал, а командующий походом сказал наставительно:

– Если поддаться первому же желанию напиться, то будешь хлебать воду, как свинья, весь день.

А день только начался.

Яра заколебалась – надменный англ чересчур грубил, назло ему стоило напиться, даже больше, чем хотелось бы, пусть сам лопнет от злости, но калика громко хмыкнул, а Томас неожиданно закончил:

– И кто много пьет в пути, опухает, как с перепоя.

Яра заткнула баклажку и повесила обратно.