Стоунхендж

Олег первым вычленил из золотых и красных листьев нечто знакомое:

– Кажется, повезло… Лесная избушка!

– Баба Яга? – оживился Томас.

– Размечтался.

– А что? Может быть хуже?

– Еще как.

– Что?

– А ничо. Простая лесная избушка.

Избушка стояла на широкой естественной поляне. Квадратная клеть с одним окном, крыша односкатная, дверь небольшая и, как заметил Томас, из толстых досок, с деревянными капами, насаженная на березовые же вдолбленные в стену крюки.

Олег снял колышек, которым дверь была закрыта от лесного зверья, шагнул вовнутрь.

Томас зашел следом и понял, что избушка попросту наросла из обычного костра, каким пользовались они, а до них тысячи и тысячи безымянных охотников. Вначале костер попросту обкладывали камнями, а ложе для сна выстилали камнями, потом камни поднимали вверх, творили стенки, сводили вместе. Щели придавали тягу.

– Таган, – сказал Олег и кивнул на очаг, сложенный из крупных камней. – Не ложись близко. Огневушка-поскакушка может во сне пригрезиться…

– А что потом?

– Ну… кому что.

Каменка была раскалена. Угар выветрился вместе с угасающими углями. Олег закрыл кляпом дымоход в стене, остаток ночи остались купаться в смоляном запахе, теплом, исцеляющем. За стенами шумел ветер, стучал дождь, а здесь было тепло и уютно.

Яра представила себе, как бы они ночевали там, в лесу, не найди лесную избушку, плечи сами собой передернулись. Тут даже летом спать защищенно от ненавистного гнуса, мошки, комаров, слепней и оводов – дым изничтожит легко, а потом, судя по тому, как тщательно рубили избу, сюда муравей не заползет, не обломав усиков и не ободрав боков.

«Косяки прирублены, – подумала она, клюя носом, – комар носа не подточит…»

– Все, – донесся усталый голос калики, – пора спать… Утром вставать рано.

Томас косился на широкие нары из тесаных плах. В избушках еще мельче, как объяснил калика, спят обычно на лавках, здесь же для ночлега места больше, теплее. Томас ляжет с краю, привык спать чутко, да и вожак должен самое трудное брать на себя.

Калику стоит положить к стене, пусть и во сне слушает, что делается за стеной, там, в лесу…

Когда Олег встал на лавку и залез на полати, Томас кивнул Яре:

– Теперь ты.

Она вскинула брови:

– Там троим будет тесновато.

Он хотел ответить, что ему тесно с нею и среди широкой степи, но заставил себя ответить учтиво:

– Рыцари должны охранять сон стариков, увечных, детей, дураков, беременных женщин…

Ее лиловые глаза метнули молнию.