Стоунхендж

Но разве он не заслужил этого долгим упорным трудом на благо всего рода людского?

– Ладно, – сказал Мит, – мы должны действовать, не дожидаясь, пока Семеро восстановятся… Этот рыцарь идет уже по нашим землям. Чем он так важен?

– Разве Семеро не сказали?

– Тот убит, кому сказали.

– Не лучше ли выждать, – предложил Тивак. – В наших делах поспешность вредна. Семерым виднее.

Бадри придирчиво осмотрел их из-под насупленных бровей. Да, здесь собраны самые мудрые. Из окрестных племен и окрестных земель. Но мудрость редко идет в ногу с решимостью.

Эти будут решать да прикидывать до скончания века и всякий раз находить решения все лучше и лучше.

– Цивилизация в опасности, – сказал он с нажимом. – А вы спорите, сколько ангелов уместится на острие иглы? Был ли пуп у Адама?.. Подготовьте людей. Их можно захватить сонными. Ночуют ведь под открытым небом! Помните, промедление с легким делом превращает его в трудное, а промедление с трудным превращает в невозможное!

Он сам почувствовал, что сказал хорошо, но по вытянувшимся лицам увидел, что вызвал у них и растерянность.

– Я пошлю людей, – вызвался Мит.

– У тебя большой отряд?

– Нет, но отъявленные головорезы. Мне самому досаждают. Если даже перебьют малость, такое кровопускание только на пользу.

– Хорошо, – одобрил Бадри. – Их надо было уничтожить еще в Иерусалиме, теперь они обрели кое-какой опыт. Но сейчас дело пока что… нет, не пугайтесь! Еще не трудное. Разве что для тех, кто любое дело умеет превращать в невыполнимое. А вообще-то дело или занятие, не содержащее трудностей, не требующее полного напряжения ума и воли, недостойно членов нашего братства!

Он обвел их пристальным взглядом.

Все смотрели в ответ честно и преданно. Бадри поднимается на ступеньку, это ясно. Помогли эти двое: рыцарь и калика, устроив вакансии. А Бадри кого-то потянет с собой наверх, ему нужны надежные люди.

Тем более что вакансии, об этом говорил их опыт и мудрость, будут еще!

Дважды трое путешественников встречали по дороге через лес широкие места, покрытые серым пеплом.

Огонь бушевал такой мощи, что не оставалось даже углей. Сама земля была под серой ноздреватой корой, словно прятала медленно заживающую рану. Такие наросты Олег встречал только на склонах вулканов, где из жерла выливалась красная и жидкая, как масло, земля. Остывая, она превращалась в такую мертвую пористую губку.

– Дракон дохнул, – объяснил Томас женщине. Она следовала за ним неотвязно, хотя вид у нее был самый независимый.