Стоунхендж

 – Я видел одного в ночи… Здоровенный гад! Как сарай у бабки.

– Какой бабки? – не поняла Яра.

– Наверное, Олега. Он так всегда говорит.

Олег хмурился, когда под ногами хрустела сожженная земля, помалкивал. Потом встретили выжженное место, где могучие дубы обступали выжженную поляну. Ветви, обращенные к поляне, как срезало ножом, торчали обугленные культяшки. Даже на той стороне листья пожухли и свернулись от страшного жара. Олег потрогал носком сапога оплавленные камни, задумался, но смолчал.

Когда в четвертый раз встретили такое же выгоревшее место, даже Томас удивился:

– Что это? Или дракон летит впереди нас… или кто-то пытается сжечь лес!

– А ты думаешь, что вернее?

Томас озадаченно попытался почесать затылок, железная перчатка скользнула по железному шлему.

– Вот если бы пытался сжечь нас, то все понятно. Сколько раз нас жгли, сдирали кожу, сажали на колья, просто убивали? А это жгут не нас, а зачем-то лес…

– Это как раз понятнее.

Они миновали лощину, когда снова ощутили запах гари.

На этот раз к нему примешивался сладковато-горький аромат чего-то тревожно-знакомого.

Пятно пожара было намного меньше. Деревья сгорели не дотла, стояли почерневшие, с обугленными ветвями. В середке было уже привычное черное пятно, но на этот раз было и нечто новое. По краям поляны среди обгорелых ветвей лежали ржавые полоски железа – изогнутые, скрученные страшным жаром, но совсем недавно они были оружием.

Томас разгреб сапогом, подняв тучу пыли, еще теплые угли.

Звякнула почерневшая от жара широкая пластинка, а затем он выругался и отпрянул. Среди пепла лежала обугленная кисть руки!

– Здорово упились, – сказал он с отвращением. – Слава Господу, христианам не велено упиваться, как гнусным язычникам!

Олег поднял с земли и молча протянул рыцарю оплавленный комок желтого металла. Томас отшатнулся. На ладони сэра калики лежал медный крест!

– Гнусные язычники сожгли правоверного христианина, – заявил он с жаром.

 – Принесли в жертву своим гнусным богам…

Яра посмотрела на волхва с осуждением. Олег кивнул:

– И не одного. Вот за этой валежиной их пряталось четверо.

– От язычников?

– Разве что от одного. А еще от меднолобого с медной же чашей.

Томас еще не понял, спросил растерянно:

– Зачем?

– Ну выскочили бы внезапно, чтобы ты обрадовался. Давно не дрался, поди?

Томас сказал очень медленно:

– Ты хочешь сказать… что на нас сделали засаду?..