Стоунхендж

А кто-то могущественный… убил их и сжег?

– Да просто сжег, – сказал Олег хладнокровно, – живьем. В четвертый раз подряд. Благочестивых христиан!

Томас вломился в заросли, там долго хрустел, стонал, ругался. Олег кивнул Яре, вместе вышли на соседнюю поляну, где не так пахло, разложили вещи на отдых. Томас вернулся бледный, с осунувшимся лицом. Сказал обвиняюще:

– Ты ж знал!

– А что, ты бы стал спасать их?

Томас покосился на Яру. Женщина смотрела сожалеюще, точно так смотрела бы на юродивого.

– Нет, – сказал Томас в замешательстве.

 – Но не стоило тебе все брать на себя…

Теперь Яра смотрела во все глаза на волхва. Тот отмахнулся:

– Я и пальцем не шелохнул. Это все расстаралась Табити.

– Демон! – вскрикнул Томас в отвращении.

– Демонесса, – поправил Олег. – Какой ты грубый, как медведь под дождем. Женщина ведь! Голая. Одинокая. Помогает тебе, бедная… Знала бы, кому помогает!

Томас молчал, дулся, как мышь на крупу. Как все просто в крестовом походе! Здесь друзья, там враги.

Вперед за истинную веру, бей язычников. А здесь свои христиане так часто устраивают засады, пытаются убить, а язычники… даже их нечестивые боги, которых вера Христова сразу зачислила в демоны, помогают и спасают… Не придется ли расплачиваться за спасение бренного тела бессмертной душой?

Он похолодел от страшной мысли, с надеждой пощупал чашу. Сквозь грубую ткань мешка пальцы ощутили затейливый узор по ободку. Чаша была прохладная на ощупь. Никакой яростной раскаленности, искр, угрожающего звона.

«Будь что будет, – подумал он решительно. – У человека ничего нет, кроме души. Все остальное – тлен. Только о душе надо заботиться. Если она потеряна, потеряно все…»

Решительно, не давая себе передумать, сунул руку в мешок. Кончики пальцев коснулись прохладного металла. Он замер, ожидая страшного грома, молнии и нечеловеческого гласа, обвиняющего его в смертных грехах.

Чаша… молчала.

Яра, молчавшая большую часть пути, сказала рассудительно:

– Хорошо или плохо, но тот живой огонь… он сжигает всех врагов у нас на пути.

Если такова ее мощь.

– Если бы ее гордости… – сказал Олег досадливо. – Это когда-то ее власть не знала границ… Почти не знала. Помню, когда схлестнулись в первый раз… Не признала или прикинулась, что не узнала? Нет, старые боги не умеют прикидываться. Теперь властвует только на этих болотах…

Женщина сказала неожиданно:

– Потому раньше попадался только пепел?

– Угадала.