Стоунхендж

– Их дни сочтены не потому, – нашел в себе силы возразить Томас.

Солнечный огонь медленно сползал по стволам. Костер уже догорел. От углей еще несло жаром, но багровый свет подернулся серым пеплом.

Калика говорил еще что-то мудрое, но не очень нужное, но Томас напрягся, остановившимися глазами следил, как яркий луч опустился на уровень человеческой головы…

И тут увидел с ужасом, что из темной чащи вышли языческая богиня Леля и Яра. Они отсутствовали почти всю ночь и сейчас все еще беседовали тихо, шли медленно, касаясь друг друга кончиками пальцев.

Но солнечный луч, Томас это видел отчетливо, продырявил зеленую листву как раз у них на пути! В утреннем полумраке этот луч выглядел огненным мечом в руке грозного архангела, который перегородил дорогу нечестивым.

Томас бросился навстречу. И с ужасом увидел, что опаздывает. Им оставалось два шага. Леля на миг запнулась, что-то объясняя, но Яра продолжала двигаться, ее длиннющие, как у цапли, ноги несли ее прямо под карающий и всесжигающий луч…

Томас сцепил зубы, зажмурился.

В глазах ослепительно блеснуло. Он переждал, пока перестанут плавать красно-багровые круги, обреченно раскрыл глаза, в душе было холодно и гадко.

Леля и Яра неспешно шагали уже по залитой солнцем поляне. Их золотые волосы горели, как расплавленное золото, тяжелыми водопадами ниспадали на прямые спины. Искорки прыгали в волосах, похожие на крохотные солнца.

Он испустил вздох облегчения. Значит, это он зажмурился с такой силой, что посыпались искры, а потом потемнело.

Но почему с этими женщинами ничего не случилось? Даже Яра должна если не сгинуть под ударом солнечного бича в руке бога, то по крайней мере покрыться в наказание безобразными язвами. А уж языческая демоница… демонесса…

Леля обратила внимание на встревоженный вид рыцаря:

– Сэр витязь, что стряслось?

– Это он о нас беспокоился, – сказала Яра язвительно, – чтобы нас зайцы не задрали. Он зайцев совсем не боится!

Томас вспыхнул:

– Да чтоб я… Да пусть вас хоть медведи…

Яра кивнула на него с пренебрежением:

– Я ж говорила! Языком молотит, как помелом! И прекрасных дев спасает, и зверей не страшится… А теперь видно, каков на самом деле…

Проходя мимо, Леля подарила озверелому от возмущения Томасу понимающую улыбку.

За эту улыбку он простил ей даже то, что она самая красивая из собравшихся демонов. Ведь красота – это личина, под которой Сатана помогает прятать мерзкое нутро. А чем красивее, тем в большей чести у врага рода человеческого.