Настасья

Когда лодка с отцом растворилась в дорожке света от закатного солнца, мама сама развернулась, подала мне руку, обняла за плечи, укутав в один с ней платок, и мы стали подниматься, объединённые одним горем, к поселению.

Стоян нетерпеливо ждал нас у закрытых дверей лавки, со злостью пыхая своей вонючей трубкой.

За нами пришли какие-то люди, я не разглядывала лиц, иногда в расплывчатом пятне узнавая соседок, иногда скорбные лица бабуль. Капитан с "Южанки", Сиян с боцманом с "Мареллы", дядь Захар с "Королевы снов".

– Дядь Захар, а Ёмай с вами? – оглядывала толпу в поисках знакомого силуэта.

– Нет, Аська, его на "Скором" ещё третьего дня забрали. С новой луной вернуться должен.

"С новой луной… как долго…"

Когда окончили трапезу, я совсем была без сил, без слёз, без души. Как мама держалась – не понимаю.

Я огляделась – за столом оставались Стоян, мамин зять, почему-то Стат с Васькой, капитан Сиян с боцманом и я. Бабушки провожали соседей, выслушивая последние соболезнования.

– Может, вы уже покинете мой дом? – обратился Стоян к морякам и Стату.

Мама вскинула глаза:

– С каких это пор он твой?

– С тех пор, как я стал старшим мужчиной рода, под чьим именем ты теперь будешь жить.

Мама нахмурилась, пытаясь осознать, а Стоян продолжил:

– Мы переедем сюда, наш дом слишком мал для моей семьи. Ты с Аськой можешь остаться, только с ней под крышу перебирайтесь тогда, будете за хозяйством ухаживать, да по дому хлопотать, а нет – так скатертью дорога.

Мама, мрачнее зимней тучи, смотрела на зятя, зная, что он в своём праве, но не понимая, как он так может.

– А я предлагаю тебе другой выход, – тихо начал Стат, – отдай Аську за моего Василя, а сама выйди за меня и дом и лавка твоими останутся. – Он с улыбкой смотрел на Стояна.

– Эх вы, вороньё, – гаркнул капитан Сиян, – накинулись на женщину! Не слушай их обоих, Варвара. Ты вправе ровно год по мужу траур держать, лишь по истечении этого года ответ дать – как будешь жить дальше, чьим именем прикрытой быть: зятя или нового мужа.

А пока гони их в шею, хозяйка! Память хозяина мараете, пируете на его поминках, прочь пошли, оба! В порту клич кину – по очереди охранять её будут в память о муже её.

– Поплатишься, матросик, петух красный когда по реям побежит, вспомнишь, чьей обидой ему обязан, – Стат тянул Ваську к выходу.

Зять же вышел молча. Он не ожидал, что у нас найдутся защитники.

Мама опустила голову на руки и уже не сдерживаясь, зарыдала.