Настасья

Сиян за товар сполна оплатит, с ним и уходи. Там устроишься помощницей в семью или к мастерице какой в обучение с проживанием. Ты девочка умная, сноровистая. А за нас не переживай. Никто уже не тронет. У мамы ничего не будет, Стат не позарится. А мы её выходим потихоньку. Бабушка вон, с утра убежала хлеб на заказ печь. Горе горем, а жизнь-то идёт, – она горько вздохнула. – Поезжай, Ася, раз отец велел.

Глава третья. Побег.

Я открыла лавку, напротив уже, подпирая дерево, стоял грязный Васька. "Сидеть, поди, ещё не может" – хмыкнула я про себя.

Затем я увидела на другой стороне будто просто остановившихся поболтать от безделья пару матросиков с Сиянова судна. Я поманила их. Они вразвалочку, не спеша, пошли ко мне, плечами оба задев Василя, тот издал какой-то обиженный звук.

– Ребятушки, спасибо вам, что охраняете, сейчас нет у нас защитника.

Они кивнули:

– Об отце твоём память, Ася, да к матери с почётом.

– Просьба у меня есть – у меня сорок пар для "Немого" пошиты отцом были, да так и остались стоять непрошены. Мне бы продать их, а? Может, надо кому, али кто в порт пришёл, а идти к нам уж и не собираются, зная, что мастера нет?

– Отходим мы сегодня, Ася. Не успеем. – старый моряк крякнул. Но, глядя на моё лицо, молодому всё же сказал:

– Ты беги, Сенько, капитану расскажи Асину просьбу.

Молодой умчался, а мне он сказал:

– Давай, пока мне запаску подберём, раз такое дело – пока мастера другого присмотрим.

Я открыла дверь в кладовку, где на сбитых отцом полках рядами, по размерам, с подписями круглым отцовым почерком на подошвах, стояли одинаковые пары.

Моряк опять крякнул. Он знал каждого на "Немом", да не по одному десятку лет. И сейчас, глядя на сапоги, представлял их. Я провела рукой по одному ряду. Вот дед Салом, вот Вертала, Сноп, Вышка и Галоп, – у многих я и имён настоящих не знала, лишь как друзья кличут. Теперь и не узнаю…

В лавке объявился Стат.

– А что это ты, морячок, с моей невесткой по кладовкам обжимаешься?

– Какая я тебе невестка? Пошёл вон отседова! – не выдержала я.

– А ты, мелкая дрянь, за измену поплатишься! Раз выздоровела, кыш обратно к мужу в дом, ишь, чего удумала! С мужиками по углам жаться!

– Да ты, да я…

Моряк задвинул меня себе за спину, не дав сказать.

– Стат, ты прекрасно знаешь, у неё есть право на траур. И ей шестнадцати вёсен нету.