Настасья

– Всем солнца в окошко, да хлеба в ладошки, – поприветствовал всех капитан. – Чего собрались? Или бесплатно что раздают?

– И тебе ветра полные паруса, – ответил староста. – Да вот, в толк не возьму – о чем мне тут судачат. За Тита, сапожника, дочь, вроде.

Стат стоял, поджав губы и сжимая кулаки.

– А, про нынешнюю хозяйку отцова наследства? Так только оно Стату надо, не сама Аська, да, Стат? – Сиян улыбался лишь глазами. – Или кому из вас девчонка по нраву пришлась? Кто на ней жениться собрался – ты или сын?

– Ох, капитан, пожалеешь…

– Ну, как шестнадцать ми?нет, так и сватайся, чего ж, дело хорошее.

А пока отойди с дороги, мне товар у хозяйки забрать надо, некогда, уходим завтра.

Они с боцманом прошли мимо Стата, юнга за ними телегу подкатил прямо к дверям лавки.

– Тьерр староста… – начал было Стат.

– Стат, повремени, – осадил его староста, – не нарывайся. Слышал же – уходят они завтра.

Старосте не с руки было с моряками в распри вступать. У них братство большое. Как не станут в наш порт заходить, почитай все островные и без дохода останутся и без товаров.

А самим на материк плавать далеко, да боязно. Наши лодки утлые ветра не выдержат, не то что шторма.

Староста просто развернулся и ушёл, уводя за собой прихвостней, на которых, как на поддержку, рассчитывал Стат.

– Здравствуй, хозяйка, – капитан сделал лёгкий поклон. – За товаром пришли. Выручим друг друга.

В маленькой лавке места Стату не было, он стоял на улице, пытаясь заглянуть в лавку, хотел держать под контролем происходящее.

Но моряки его оттеснили.

– Ася, не будет тебе от них жизни здесь, – сразу начал капитан. – С собой заберу тебя. Сегодня отходим. Иди, вещи свои в узлы собери, на дно телеги уложим, обувкой накроем. Да, ещё – будто я у вас курей всех скуплю и кролов на мясо.

Меня затрясло.

– В обиду не дам, не бойся. И сам не обижу. Тебя наши все знают, защищать, как сестрёнку малую, станут.

– Маму надо в дедов дом перевезти, к бабушкам, – считай я дала согласие.

– Ребята, подсобите, – Сиян прошёл дверью в дом, там заговорил с бабушкой. Она кинулась показывать сундуки мамины и отцовы, постель в узлы вязать. А я так и сидела на отцовом низком табурете за стойкой, опустив руки и голову, как он в тот день, когда за Виком посылал.

Когда ребята начали выносить мамины сундуки и грузить на телегу, я будто очнулась. Я поняла, что навсегда покидаю родительский дом, что не будет больше в моей жизни отца, мамы, брата и бабушек.