Настасья

Стат ощерился половиной рта, потирая ладони. Конечно, ведь поцелуй прилюдно, при свахах и родителях – означает сватовство и меня можно забрать в свой дом. А там кто знает, что они со мной сделают за закрытыми дверями вдвоём? Потом выдадут родителям синее тело, скажут: сама убилась, открытого погреба не увидела.

Меня от ужаса как кипятком обдало.

– Нет! Нет-нет-нет-нет! Ни за что! – я собиралась удрать, меня схватили под руки соседушки.

– Оставьте её, – отец вступился. – Обещание было дано в сгустившихся сумерках, наедине, и не названа дата.

Да будет так: в сумерках, наедине, и когда Настасья соизволит. Всё.

Улыбка медленно сползла с лица Стата.

– Что значит – когда Настасья соизволит? Может, она соизволит, когда вдовой с десятью довесками будет?

– Значит – так тому и быть, – отец стукнул по столу ладонью. Али несправедливо, сватьи?

– Справедливо, Тит, справедливо, – зашептали они.

– Да вы что, старые дуры, я вам за что по десять злотых отвалил? – разозлился Стат.

Сватьи выскочили из горницы и понеслись на улицу.

– Несправедливо, Тит, девчонка слово дала, будучи незамужней, так и целовать должна незамужней.

– Папка, так мы девочку забираем, нет? Целовать её хочу и потом за косы, как ты мамку, по полу таскать!

– Пошли отсюдова! – Стат ткнул Ваську в спину. – Испортил всё.

– А вы, – он указал пальцем на отца, потом на меня, – ещё пожалеете! И ты, Варвара, – он повысил голос, чтобы слышала мать за дверями горницы, – вспомнишь, кому слезами обязана, когда у моих ног рыдать будешь.

– Пшёл вон, – гаркнул отец, указав гостям на дверь.

Как только за Статом и Васькой закрылась дверь, отец тяжело осел в кресло.

И тут я увидела, что у отца впервые дрожат руки.

– Да что ж за день сегодня такой? – тихо молвил он маме, потирая переносицу. – У Ставра больше юфти нет, а у меня злотых, чтобы закупать у обозов, да и невыгодно это. "Немой" не вернулся, их сапоги продать пока не могу, две луны не прошло, а деньги вложены. "Марелла" тоже опаздывает.

У "Быстрой Берты" предоплату не взял, побоялся. Ещё и эти, – он указал на дверь, – сваты на мою голову. Ась, а Вик-то где?

Я потупилась. Как отцу сказать?

– Настасья, я о чем-то спросил!

– Ушёл, – пискнула я. – На "Быстрой Берте".

Отец схватился за сердце и начал заваливаться на бок. Я закричала, подхватила его, подперев собой, мама расстегнула ему ворот, схватила со стола стакан с водой и поднесла к губам. Налив немного воды в ладошку, омыла ему лицо.