Трагедія гетьмана Мазепи

Хоч пан гетьман бувало за старою звичкою навiть у гостi до Кочубеiв заходiв та все намагався налагодити добрi вiдносини, але нiчого доброго з того не виходило. Перемир’я чергувалося iз чварами, закiнчувалося благеньким миром – на якийсь час. І знову мiж ними пробiгав отой самий чорний кiт…

А, може, це тому так лучилося, що гетьман Іван Мазепа, як писав один з iсторикiв, «крiм усiх iнших чеснот, був справжнiм героем-коханцем».

І далi чи не з гордiстю – знай, мовляв, наших!

«Рано овдовiвши й лишившись бездiтним, вiн звабив безлiч жiнок.

(Так уже й безлiч? – В. Ч.) Аж поки на старiсть його самого не звабила хрещениця, шiстнадцятирiчна Мотря Кочубеiвна, на 50 рокiв молодша вiд нього. У цiй романтичнiй iсторii було все: i нiчна втеча з батькiвського дому, i скандал, влаштований батьками, i домашнiй арешт юноi шукачки пригод, i сповненi жаги любовнi листи старого гетьмана…»

Мазепа, поховавши жону, вдовiв два роки, а потiм…

«Но в это время, – писатиме iнший iсторик, – согласуясь с наличием в бороде Ивана Степановича седины, бес начал усиленно дергать его за ребро…»

І смикання те закiнчиться не просто нещасливим коханням, а – трагiчними подiями, що зведуть Василя Кочубея зi свiту цього…

Богат и славен Кочубей.

Его луга необозримы;

Там табуны его коней

Пасутся вольны, нехранимы.

Кругом Полтавы хутора

Окружены его садами,

И много у него добра,

Мехов, атласа, серебра

И на виду и под замками…

Так починаеться знаменита поема Олександра Пушкiна… Нi, не «Мазепа», як то вона мала б називатися, а – «Полтава».

Насправдi всi подii, описанi Пушкiним у поемi «Полтава», вiдбувалися в гетьманськiй столицi Батуринi.

Процитуемо ще:

Но Кочубей богат и горд

Не долгогривыми конями,

Не златом, данью крымских орд,

Не родовыми хуторами —

Прекрасной дочерью своей

Гордится старый Кочубей.

И то сказать: в Полтаве нет

Красавицы, Марии равной.

Она свежа, как вешний цвет,

Взлелеянный в тени дубравной.

Как тополь киевских высот,

Она стройна. Ее движенья

То лебедя пустынных вод

Напоминают плавный ход,

То лани быстрые стремленья.

Как пена, грудь ее бела.

Вокруг высокого чела,

Как тучи, локоны чернеют.

Звездой блестят ее глаза;

Ее уста, как роза, рдеют.

Но не единая краса

(Мгновенный цвет!) молвою шумной

В младой Марии почтена:

Везде прославилась она

Девицей скромной и разумной.