Ковен заблудших ведьм

– Виктор… Что ты делаешь?

Ружье, ведомое ее желанием, медленно повернулось и уперлось Агате в грудь. На руках Виктора вздулись вены. Он рычал, упирался ногами в пол и пытался опустить ружье, но не мог. Агата закрыла лицо руками, пятясь к камину.

– Послушное стадо овец, воспевающее свою мнимую добродетель, – прошипела Тюльпана, и в ее злости таилось нечто такое личное и болезненное, чего мне было не понять. – Помощники приютов, сиделки, учителя воскресных школ… Вы всегда выбираете места, где живут те, кто слабее вас, кто не может дать вам отпор.

Стекаетесь туда, как акулы на свежую кровь… Но посмотрите, что с вами сейчас! Как легко я, шлюха Сатаны, управляю вами двумя. Для этого мне даже не нужна Библия, как вашему пастырю. Ну и где же сейчас ваш Бог? Почему он не спасет вас от меня?.. Бам!

Пальцы Виктора легли на курок. Он вздрогнул, ожидая услышать выстрел, но Тюльпана лишь глумилась, посмеявшись, а затем позволив Виктору выронить ружье. Он застонал и обмяк на полу, не устояв на ватных ногах.

Его лицо усеяли градины пота. Агата рухнула рядом: обхватила себя руками и начала молиться, раскачиваясь, как умалишенная.

– Вы… – прошептал Виктор. – Ведьмы!

Тюльпана закатила глаза и шевельнула запястьем. Дуло ружья заскрипело, вдруг накалилось и согнулось в бараний рог, будто сделанное из пластилина. Потом оно подскочило, и приклад ударил Виктора в нос с такой силой, что брызнула кровь.

– Оружию не место в руках фанатиков, – равнодушно бросила Тюльпана и развернулась, двинувшись к выходу.

 – Смотреть противно. Закончи здесь сама. Я и Морган подождем снаружи.

Я не знала, как именно должна «закончить» все это, но в груди, как и у Тюльпаны, горел праведный гнев. Я смотрела на Агату, жмущуюся к Виктору, который пытался остановить кровотечение из носа. Оба, напрочь забыв об инстинкте самосохранения, смотрели на меня с обжигающей ненавистью и презрением.

– Вы всего лишь глупые люди, – прошептала я и, шагнув к ним, наклонилась: – Ваша дочь – агнец божий.

Она не порождение зла! А вот я… я – да. Не вздумайте преследовать нас или искать. И не вздумайте запирать дверь перед носом Морган и наказывать ее, если она решит вернуться. Иначе… я вырежу ваши сердца и принесу их в жертву Сатане. И никакие молитвы вас не спасут.

Агата нервно икнула, а я развернулась и вышла.

– Про Сатану было мощно, – ухмыльнулась Тюльпана, уже докуривая сигарету: она, несомненно, все подслушивала.