Безымянные хроники

Прошло еще минут десять. Крассиус запихивал колбаски в рот все медленнее и медленнее. Утер спокойно наблюдал за ним и съедал ровно столько, сколько требовалось, чтобы идти вровень. Вдруг Крассиус остановился. Толпа затихла. Утер и все остальные смотрели выжидающе. Толстяк медленно потянулся к стакану с водой, закряхтел и рухнул вперед, развалив стол. Доски, блюда и угощения полетели в толпу. Крассиус остался лежать на помосте, не в силах подняться. Перед этим Утер успел взять еще одну колбаску с тарелки. Теперь он победоносно поднял ее перед собой и медленно съел.

– У нас есть победитель! – глашатай подошел к рыцарю и протянул ему грамоту. – Наш постоянный чемпион, Крассиус, уступил новичку! – толпа одобрительно зашумела. – Как твое имя, богатырь?

– Утер, – ответил рыцарь. Толпа стала громко повторять его имя.

– Ты заслужил свою грамоту, Утер! Надеюсь, у тебя еще осталось место для королевского ужина! – воскликнул глашатай. Толпа захохотала.

«Какие странные люди здесь живут», – подумал Утер, спускаясь с помоста.

Он запихнул вторую грамоту в мешок и направился дальше.

К вечеру Утер поучаствовал еще в нескольких соревнованиях: в подбрасывании камней, забивании кольев и прочих странных конкурсах. Наконец, в мешке у него накопилось несколько приглашений на королевский пир. Он огляделся. Толпа пестрила красками, поприбавилось захмелевших людей, но Утер не заметил ни одного бедняка.

– Здесь что же, нет нищих? – удивленно произнес вслух рыцарь. Только лишь он закончил эту фразу, как на глаза ему попался грязный, помятый бродяга, который сидел на земле, прижав колени к груди, и, протянув руку, просил милостыню.

Он словно появился по заказу. Утер широкими шагами направился к нему. Увидев рыцаря, нищий испуганно вскочил на ноги и прижался спиной к стене.

– Не бейте, милорд! – воскликнул он. Утер сначала смутился, но затем смекнул, что любой мог бы испугаться, если бы такой грозный воин как он, уверенно шел на него.

– Успокойся, друг, – мягко произнес Утер.

 – Есть хочешь? – глаза нищего расширились, а рот наполнился слюной.

– Да, милорд, – едва вымолвил он.

– Вот, держи, – рыцарь протянул нищему пригласительную грамоту. Бедняга непонимающе глядел на бумагу. Он взял и развернул ее. Его зрачки несколько раз пробежались по ней, и блеск в его глазах потух.

– Это очень щедро с вашей стороны, милорд, но меня туда не пустят, – грустно вымолвил он.

– Это еще почему? – голос Утера подернулся гневом.