Тайны минских перекрестков

Садится в постели, не глядя протягивает руку к столику, на котором стоит стакан сока, делает несколько глотков и снова, закрыв глаза, откидывается на подушку.

Потом решительно встает, открывает шкаф, начинает рассматривать платья, выбирая, какое надеть. И вдруг, швырнув все на пол, натягивает джинсы, свитер. В коридоре торопливо обувается, расчесывается, выходит из квартиры. Не дождавшись лифта, бежит вниз по лестнице. На улице садится в свою машину и едет.

Минск. Частный сектор. На одной из улиц эта женщина выходит из машины, подходит к дому с высоким забором и долго нервно звонит.

Наконец высокие ворота приоткрылись, и немолодая женщина спросила:

– Чего трезвонишь с утра пораньше?

– Мне письмо передать Павлу Игнатьевичу, – приехавшая достала из сумочки конверт.

– Это мне, – пожилую отодвинул мужчина и резко выхватил письмо.

Дверь тут же захлопнулась. Потом вновь приоткрылась, и человек в небольшую щелку сказал:

– Передашь Николаевичу, что все нормально. Иди…

Женщина вернулась к машине и вскоре подъехала к своему дому, поднялась на лифте, не спеша зашла в квартиру.

В спальне разделась, накинула на плечи розовый халат и, прежде чем завязать пояс, начинает рассматривать себя в большом зеркале, проводит пальцами по лицу. Лицо утонченно красивое, без единой морщинки, с небольшим, чуть вздернутым носиком. Черные волосы, большие голубые с зеленоватым отливом глаза и по-детски капризные пухлые губы придают ей немного наивный, беззащитно-растерянный вид. Женщина провела ладонью по шее, лицу, высокой груди и кокетливо повернулась вправо-влево. Оставшись довольной осмотром, включила магнитофон и пошла на кухню.

Когда на плите засвистел чайник, а на сковородке зашипела яичница, в дверь настойчиво позвонили.

– Ядвига, открой! – послышался раздраженный голос. – Я знаю, ты дома!

Ядвига щелкнула замком, сбросила цепочку и отступила от входа.

– Колесник, как ты надоел! В выходной день выспаться не даешь!

– Не гони туфту! – Колесник, оттолкнув женщину, направился в спальню, на кухню, заглянул в ванную.

Это высокий, спортивного вида сорокалетний мужчина. Волосы тронула седина, правильные черты лица, колючий пронзительный взгляд. Тонкая полоска усов придает лицу надменно-презрительное выражение.

– Ты одна?

– Я не обязана отчитываться! – гневно взглянула Ядя на гостя и с равнодушным видом пошла на кухню.

– Не может такая великолепная женщина спать одна, – хохотнул ей в спину Колесник и, не раздеваясь, двинулся следом.