Питермир. Роман-фантасмагория

За всё это гадёныша расстрелять было мало! Но он по-прежнему благоразумно в руки не давался.

Докричались до журналистов. Тем всё равно, кого бить, лишь бы пахло сенсацией. Добрались до депутатов. С лёгкой руки последних у нас в коридоре даже полицейский пост установили. И камеры ночного видения повесили.

В условиях форменной травли Тузик затаился.

* * *

Вера преданно ухаживала за бабкой, дневала у нас и ночевала и незаметно переселилась номером седьмым в наш гостеприимный дурдом. Бабка немедленно этот героический порыв оценила.

Ещё бы. Никто из современных барышень не горел желанием из-под Клёпы горшки выносить, включая мою дочь и бывшую жену. А тут – практически святая. И совершенно даром.

– Упустишь Веру – счастье своё упустишь, – проедала мне бабка плешь. – Ну, что ты видел в жизни? Жену свою чёкнутую? – Психушка по ней плачет. Впрочем, ведь и лежала твоя певичка там. Да и жена-то с тобой давно в разводе.

…Жена моя, Виктория, была когда-то рок-певицей. И до сих пор расхаживает по грязной коммунальной кухне, не выходя из образа.

То на ней головной убор Нефертити, русский сарафан и ошейник с шипами. То повяжет бабий платок над плоёным воротником а-ля Мария Стюарт, напялит розовые очки со стёклышками в форме сердечек и серебристый бюстгальтер. То предстанет в кокошнике на синих волосах, в которые воткнут цветок, как у Кармен, а на руках кандалы.

Бабку это до бешенства доводит.

– Дети твои выросли, – скрипела она. – Дочь замуж скоро выскочит, отрезанный она ломоть. А сын, Федька, со своим зацеперством беды наделал.

Гонялся-гонялся за эффектными селфи. Да и сорвался с электрички, головой ударился да ослеп. Он тебе в старости не опора. Ему самому нянька требуется.

А Верка тебя никогда не бросит, да и за твоим сыном приглядит. Такой уж она человек. Тебе её Бог послал. Бери, пока дают, дурень.

Но мне такие расчёты омерзительны. Да, по-моему, и не ко мне Вера неровно дышит, а к брату моему, что и неудивительно.

Но полноценного любовного треугольника не получилось.

Потому как брат во всём мире любит только свою живопись.

Так что Вера выносила судна. Я нянчился с пациентами. А Павел ваял свои картины. И кроме, его ничего не интересовало.

ИНТАРСИЯ. КАРТИНЫ

На полотнах летучая мышь сметала крыльями континенты. Фараон выступал в бандане с черепом. Членистоногая снежинка расправляла бело-голубой кринолин. Тюремная башня сложена была из стрекозиных крылышек. Цветущая сакура плясала в головном уборе индейского вождя.