Седовая падь

Петр ждал не долго; помялся у крыльца, окинул взглядом небольшой, неухоженный двор, прислушался. Дверь вновь тихо отворилась и, все та же баба, позвала следовать за ней. Петр ступил в провал темного коридора и зашагал на шум шагов удалявшейся хозяйки, ничего не видя впереди себя. Случайно зацепил пустое ведро, испуганно соображая, что произошло…

– Тише ты там, иди за мной, слепой что ли? – сделала замечание баба.

– Да куда же идти, вокруг одна темень?

– Пришли уж, сейчас отворю.

Светлый проем двери, представившийся Петру яркой, квадратной луной, помог наконец выбраться из темени прихожей.

К неудовольствию, он сразу ощутил, что попал в самое логово бандитской «малины». Стол был накрыт, но чувство сытости явно никогда не покидало восседавших за ним странных и мрачных незнакомцев. Петру стало от чего-то нехорошо и тошно; ведь вновь предстояло иметь дело с подонками ничем не лучше Сивого.

При свете керосиновой лампы, он увидел сидящих за столом корешей. Их было трое, не считая хозяйки.

Петр оглядел задымленную конуру, иное слово от чего-то не приходило на ум, знать верно отражало содержание. Что бы хоть как-то освоиться в помещении, пришлось бы наверняка отпереть, плотно запертые ставни. И кто знает, открывались ли они вообще когда-нибудь.

Из полумрака, тараканьими глазами, на Петра уставились три мужика, поедавшие соленую капусту с хреном. Он неловко подернул плечами, чувствуя неудобство положения…

– Ну проходи, садись, – начал один из них, – чего стоять, коли уж зашел.

Петр мялся в нерешительности.

– Так и будешь молчать? Чего надо то?

– От Моргуна я с Сивым, что на зоне пока…

Петр подошел к столу и сел на стоявший рядом табурет.

– А ты, стало быть, освободился. Ну перекуси чего с дороги, – грубым голосом предложил бородач, – налей ему Таран.

– Да ты, по-простому, давай выпей… Да Клавку вон успокой, а то извелась баба, как про Моргуна своего услышала. Любовь у них – понимаешь, а ты тянешь…

Петр не склонен был опускаться до выяснения отношений.

Отвалить бы поскорей: «Вязаться не хотелось. С этими по добру надо, без лишнего – понимал он в душе, – своим надо быть в корень, иначе найдут причину, чтобы огорчить; сотрут, скрипа не останется…»

А тут, не в пору вскрытая бутыль приятно забулькала, наполняя граненый стакан неожиданного и голодного гостя. Клавка, скинув овечью тужурку, придвинулась ближе, обнажая белые пухлые руки по самые плечи. Петр зажмурился и без слов выпил.