Долг ведьмы 2

И тут, будто по чьей-то злой воле, небо разражается с начала грохотом, затем кинжалы молний вспарывают ночную небесную синь, и на нас, словно из шлюза обрушиваются потоки воды. Смеёмся, наспех натягивая, мигом промокшую одежду, берёмся за руки и бежим прочь. Под грохочуще-хохочущим небом, под тёплыми лентами дождя. Ноги увязают в грязи, запах мокрой травы дразнит ноздри, а мы бежим и смеёмся. И я ловлю себя на том, что вот сейчас, в эти мгновения, я кристально, безоговорочно счастлива.

– Ты что с Олежкой сделал? – кричу я, стараясь заглушить шум хлещущих струй.

Не то, чтобы мне интересно, просто хочется слышать голос Данилы, хочется ещё раз убедиться в реальности происходящего.

– Магия Северных земель, – кричит в ответ Молибден. – Северяне, в отличии от нас, не перерабатывают энергию природы в творческую энергию. Не рисуют, не лепят и не поют, в общем, не пропускают через себя, а просто берут в чистом виде, используют такой, какая она есть.

– А почему мы так не делаем?

Скольжу и чуть не падаю в раскисшую, пузырящуюся дорожную грязь, однако сильная рука удерживает меня и прижимает к горячему телу.

И чудится мне, что от Даньки продолжает исходить запах моря, солнца и Корхебельских трав.

– Северяне всегда были сильнее нас физически. Они бесстрашны, самоотвержены и призирают немощь. А чтобы подчинять себе энергию природы, чистую, опасную, нужно обладать неимоверной силой. В Северных землях это могут делать почти все, а у нас только архимаги. Твоего Олежку я угостил энергией болота, просто собрал и швырнул ею в него.

И, как видишь, герой-любовник побежал дристать.

– Он не мой Олежка! – рявкаю я, и Данилка смеётся, целуя меня в темя.

А потом, мы пьём чай со смородиновым листом и мятой. Молибден рассказывает бабе Маше о нашем детдомовском детстве, о встрече на Корхебели, о том, что вернулся за мной. А я молчу, слушаю и просто нежусь в тёплых потоках радости, спокойствия и умиротворения. Стучит по крыше дождь, ветер раскачивает за окном вишню, открытая форточка дышит прохладой и свежестью вымытой листвы.

А на моём плече лежит горячая рука Данилы.

Баба Маша стелет нам на сеновале, прямо под крышей. Расслабленная, безумно счастливая лежу на подушках, вдыхаю всей грудью терпкий травяной дух. Темно, лишь дождевые полосы, подсвеченные лиловым светом молнии, бьются в стекло. Данька рядом, моя рука плотно сжата его ладонью.

***

Просыпаемся рано, с первыми криками петухов.