Опасная игра Веры Холодной

Вера Васильевна желает ознакомиться с работой нашего ателье, узнать, как производятся картины…

– Чтобы потом открыть свое ателье, – с мягкой улыбкой окончил Бачманов, глядя на Ханжонкова, а затем перевел взгляд на Веру и вежливо сказал: – Приятно познакомиться, Вера Васильевна. Через полчаса я начну здесь съемку картины, рассказывающей об опытах с электричеством…

– Съемку вы начнете только после того, как закончит Валентин Николаевич! – влез, размахивая руками, Сиверский. – По графику до двух часов он снимает здесь домашние сцены с Рутковским! У меня все записано!

– Вы, кажется, портфель уронили, – сказал ему Бачманов.

– Ах да! – спохватился Сиверский, поднимая портфель и раскрывая его. – Сейчас я покажу график…

Мало того что Сиверский пучил глаза и вульгарно размахивал руками, он еще и брызгал слюной при разговоре. «Неприятный человек», – классифицировала его Вера.

– Лучше покажите мне группу Корниеловского! – сказал Ханжонков, демонстративно оглядываясь по сторонам.

Вера, пользуясь случаем, тоже оглядела павильон. Здесь перегородками был огорожен только один угол. Стены не стеклянные, а кирпичные, правда, окна большие, с двух сторон. В полутора-двух аршинах от одной из стен выстроились в ряд несколько столов, заставленных какими-то приборами, ретортами, колбами, штативами с пробирками, банками, горелками и прочими научными принадлежностями. На дальней стене висит большая грифельная доска, на которой каллиграфическим почерком выведены какие-то формулы.

– Все собрались, полчаса прождали Валентина Николаевича и разошлись, – сказал Бачманов. – Я решил воспользоваться случаем и отдал распоряжение готовиться к съемкам, но вдруг явился Михаил Дмитриевич и всех прогнал. Он и меня прогонял, только я не ушел.

– Правильно прогонял! – запальчиво воскликнул «Иов», потрясая извлеченной из портфеля бумажкой. – Время же не ваше, Иван Васильевич! Незачем своевольничать! Сейчас по графику должен снимать Ниловский!

– У меня, вероятно, тоже что-то случилось со зрением, – ехидно сказал Бачманов, вертя головой по сторонам.

– А если он сейчас придет?! – Сиверский вздернул острый подбородок и выпучил глаза еще больше.

– Валентин Николаевич?! – удивился Бачманов. – Нет, если уж он исчезает, то на неделю.