Опасная игра Веры Холодной

У него свой график, не требующий визирования у Александра Алексеевича.

Про Веру все, казалось, забыли, но ее это нисколько не обидело.

– Был же он с утра. Я сам его видел, – сказал Ханжонков, растерянно переводя взгляд с Сиверского на Бачманова и обратно. – Михаил Дмитриевич, поищите его, вдруг он где-то здесь.

– Валентин Николаевич где-то там, – Бачманов махнул рукой в сторону окна. – И, смею предположить, уже успел дойти до полной, как он сам выражается, «плепорции». Ни для кого не секрет, что напивается он с места в карьер, не разгоняясь.

Так я могу повторно отдать распоряжение относительно подготовки к съемкам?

Смотрел он при этом на Ханжонкова, а не на его помощника и на слове «повторно» сделал ударение.

– Можете! – ответил Ханжонков и обернулся к Вере. – Прошу прощения, Вера Васильевна. В любом деле случаются казусы, и наше не исключение. Прошу вас, вы еще не видели нашу декоративную мастерскую. Она здесь, рядом.

– И научного отдела вы, кажется, тоже не видели, – с улыбкой сказал Бачманов.

 – А он, смею надеяться, заслуживает внимания.

– Все имущество научного отдела собрано здесь. – Ханжонков указал рукой на столы. – В самом отделе, состоящем из кабинета Ивана Васильевича и комнаты, в которой сидят сценаристы, смотреть нечего. Там скучнее, чем в бухгалтерии.

– Наука вообще проигрывает в сравнении с искусством, – съязвил Бачманов. – Скучные люди делают скучные опыты, пишут скучные формулы, доказывают скучные теоремы. Можно ли ставить на одну доску законы Ньютона и «Пиковую даму»? Что наша жизнь – игр-а-а-а…

Последнюю фразу он пропел, нарочито фальшивя.

– Боже мой! – всполошился притихший было Сиверский. – Я же шел к Амалии Густавовне! У Джанковской снова претензия к гриму! Ох, разве я Иов многострадальный, чтобы всю жизнь разбирать их дрязги?! Сколько можно?!

Убрав график в портфель, он не ушел, а ускакал прочь на своих длинных нескладных ногах. Ханжонков страдальчески вздохнул ему вслед. По этому вздоху без труда можно было догадаться о том, что Джанковская часто высказывала претензии.

Актрису Елену Джанковскую Вера знала по картинам, так же, как и Александру Анчарову. Обе по праву считались «l’йtoile», звездами. Джанковская была блондинкой, Лорелеей, томной нимфой, а Анчарова – энергичной брюнеткой, роковой женщиной, дамой пик. На взгляд Веры, обе играли хорошо, только порой позволяли себе чрезмерно манерничать. Впрочем, на экране, без слов, это выглядело не столь отталкивающе, как на сцене.