Первый шедевр

Дверь распахнулась, как только Грег к ней приблизился, ноги спускались по бетонным ступенькам, ведущим куда-то в темную пустоту. Свет ушел, он был в полной темноте, лестница закончилась, и он уже просто шел на звук телефонного звонка. Но тот внезапно прервался.

Грег остался в полной темноте. Лишь откуда-то сверху доносился едва уловимый скрипящий звук. Словно по щелчку, зажегся свет. Будто прожектор, выхвативший из бескрайней темноты маленького человечка, востребованного иллюстратора хоррор-сюжетов, мечтающего стать полноценным художником.

Грег видел только серый бетонный пол, застеленный прозрачным полиэтиленом, но здесь было что-то еще. Что-то не освещенное светом невидимого прожектора. Оно было подвешено и теперь медленно раскачивалось буквально в считанных дюймах от Грега.

Он сделал один шаг к звуку, вытянув руку ладонью вперед. Еще шаг. Ладонь наткнулась на что-то мягкое и теплое. По инерции предмет качнулся, в пятно света попали обнаженные женские ступни.

Это то, чего ты так боишься?

Круг света плавно расширяется, захватывая в свои объятие подвешенное на кожаном ремне тело. Женское тело, в одной лишь светлой ночнушке, мерно раскачивающееся взад-вперед. Бледные тонкие руки безвольно висели вдоль туловища. Свет расширяется, подбираясь все ближе к лицу повешенной, выхватывает из тьмы спутанные русые волосы, прижатые широким ремнем к горлу, подбородок с маленьким шрамом, тонкие синеющие губы, почти кукольный носик, закрытые глаза и тонкие брови.

– Кто это?

Знакомый голос, кокни, шелест полиэтилена. Грегори не в силах повернуться, тогда убитый грабитель его обходит. Он завернулся в окровавленный и запачканный краской полиэтилен, как в уютный плед, его лицо и горло в крови, лицо бледное, но глаза живые. Мертвец с интересом рассматривал висящее женское тело.

– О! Погодь! Так это мамка твоя, – труп рассмеялся собственной догадке. – А я смотрю: прям одно лицо. Дай-ка угадаю: она не выдержала, что ее сынок бездарность, и вздернулась, пока ты протирал штаны за партой?

Вдруг тело матери Грегори забилось в судорогах, глаза открылись, а руки вцепились в ремень, едва не достающие до бетонного пола ноги задергались в безумной пляске.

Она не сводила своих карих глаз с Грега, ее рот открылся, но из него раздался противный непрерывный телефонный звонок.

Свет моментально погас, а тьма уволокла его в холодную вязкую глубину.