Финал новогодней пьесы

А неформально… да ну его, не в первый и не в последний раз она портила отношения с главным редактором.

Гораздо хуже, что ее никто и нигде не ждал.

Шел снег – не густая горизонтальная метель, как вчера, а мягкий, пушистый, плавно планирующий на замшевую перчатку большими резными снежинками. Сквозь снежную сетку весело светился разноцветными огнями центральный проспект. Большинство магазинов уже украсили витрины новогодней атрибутикой – на взгляд Лары, рановато, но все равно приятно для глаз. Она подошла к одной витрине, где посыпанный блестками белый зайчик регулярно подавал Снегурочке большой стеклянный шар, но в тот момент, когда Снегурочкина рука соприкасалась с заячьей лапкой, хмурый Дед Мороз поворачивал через плечо бородатую физиономию, и зайчик предусмотрительно отдергивал подарок.

А шарик вертелся на серебряной нити, отражая смеющуюся Лару в белой шубке.

Что может быть лучше – вот так гулять под снегом, глазеть на витрины и потихоньку проникаться этим призрачно-радостным новогодним настроением.

Когда все вокруг чуть-чуть ненастоящее, сверкают лампочки и гирлянды, а навстречу идут счастливые, поголовно счастливые люди, и все они видят тебя: юную, неотразимую, улыбающуюся, заснеженную и на высоких каблучках. Походка становится легкой-легкой, и можно вообразить, что тебя действительно ждут в двух шагах впереди, за прозрачной белой пеленой, что вот-вот все переменится и станет немыслимо замечательно…

Самый предательский праздник – Новый год.

И самое страшное в такой вечер – возвращаться домой.

На противоположной стороне улицы вывеска кинотеатра «Красное и черное» мигала то красными, то почему-то зелеными лампочками. Чуть ниже светились одновременно и красными, и зелеными огнями четыре огромные цифры Нового года. Но афиш с названиями фильмов отсюда не разглядеть из-за снега. Лара решила прогуляться до конца проспекта, а потом перейти на другую сторону и вернуться к кинотеатру. Если идет что-нибудь стоящее, можно и посмотреть, – в кино она не была года четыре, если не считать аккредитаций на премьеры.

А потом, после фильма, – это будет уже часов десять-пол-одиннадцатого, – неплохо бы пойти в ночное кафе, такое, где чашечка кофе стоит, как недорогая шляпка. И закатить феерическую оргию, достойную этого вечера, и вовсе не нужно, чтобы кто-нибудь тебя ждал…

А вдруг? В такой вечер все может быть.

Вернее, в такой вечер кажется, что все может быть.