Лихо. Медь и мёд

А теперь вы при дворе госпожи Кажимеры.

– И смыслю в её искусстве не больше, чем девочки-подростки.

– Говорят, – произнёс Лале мягко, – что самоуничижение – высшая форма гордыни. Я кое-что знаю о чародеях, госпожа Ольжана. Я слышал, что вы сбежали от своего прежнего учителя, и сдаётся мне, это требует определённого… мастерства: обвести вокруг пальца колдуна Драга Ложи.

«И определённого склада характера», – дополнила Ольжана мысленно. Не это ли читалось между строк?

Ольжана, как и её учителя, всегда признавала, что не хватала звёзд с неба в чародейском ремесле.

Но до появления Сущности она считала себя разумной молодой женщиной. Неглупой, осторожной, умеющей добиваться своих целей.

– Мы успеем до темноты? – спросила она вместо ответа.

Лале оглянулся на неё с удивлением.

– Да, пожалуй.

Она глубоко вздохнула. Раз спросили, будет честным рассказать.

– Наверное, при дворах это считается предательством. – Ольжана перекинула через плечо толстую косу, задумчиво потрепала кончик.

 – Йовар думал, что я останусь в его тереме, а я сговорилась с его соперницей за его спиной.

Над кибиткой проплывали облака – подсвеченные закатным солнцем и лохматые, как чудовища.

– Может, вы знаете, Лале: ходят слухи, что Сущность из Стоегоста – дело рук Йовара, взбешённого моим побегом. Но кем бы он меня сейчас ни считал – предательницей или плутовкой, унёсшей с собой тайны его двора, – я отслужила ему обещанный срок, все восемь лет, которые он потребовал у меня, когда выкрал моего брата.

Ольжана сощурилась.

– Я жила в его доме, я выполняла его поручения, я терпеливо сносила несправедливости и жестокие уроки – все восемь лет, и ни днём меньше. Может, он и надеялся, что я останусь при его дворе, как другие. Но если уж я, добившись его доверия, и обещала что-то кроме – взамен на потаённые знания и терпкую ворожбу, – то мои слова не были подкреплены чародейской клятвой. И значит, они ничего не стоили.

Повисло молчание. Только цокала лошадка, под её копытами хлюпала грязь – и слабый ветерок шелестел придорожными кустами.

– А говорите – просты, как грошик, – произнёс Лале с лёгким смешком. – Не беспокойтесь. Мы скоро приедем.

Приехали они затемно. Оконца постоялого двора горели уютным светом, из трубы валил дымок. Ольжана спрыгнула на землю и с наслаждением потянулась.

– Глядите, – сказала она устало-весело, обводя двор рукой. – Здесь хватит места и для вашей кибитки. Давайте попросим кого-нибудь её посторожить.