Сердце демона. Дементрий

Мы покупали его вместе, в одной элитной лавочке, за хорошие деньги. Настоящий, черный, словно сваренный кофе из растворимых гранул… Ммм… Когда-то мы смаковали его вдвоем, вместе…

Я села на стул и залилась слезами. Вот же гад! Ну какой мелочный! Не мог оставить женщине, с которой прожил почти три года, полбанки кофе!

Жлоб телевизионный!

Я налила себе зеленого чаю, выпила залпом и продолжила плакать.

О близких, которых никогда не увижу и о том, что уже никто в этом мире не будет любить меня так, как они.

Безусловно! Без претензий и требований!

Без необходимости что-то давать взамен…

Новых романов я не заводила.

Жила себе «холостячкой» и радовалась. Никто не требовал удовлетворять его в койке, сытно кормить и обстирывать. Никто не мешался ночью в постели. Я распластывалась по двуспальному матрасу, раскинув руки и ноги в стороны и чувствовала себя звездой.

Никто не «зажимал» часть зарплаты, чтобы купить себе любимому новые туфли или куртку или что-то еще. А потом не просил у меня оплатить в продуктовом.

Никто не воровал мой кофе, в конце-то концов!

Я сама себе хозяйка!

Своему телу, своему кошельку и своей жизни…

В доме пахло мятой и каланхоэ. На кухне с оранжевыми шкафчиками и таким же столом было пусто и чисто. В спальне тянуло свежими простынями. В рабочей комнате трудился с воем вентилятор, отчаянно охлаждая компьютер.

Я полила цветы и позвонила домработнице.

– Марина Евгеньевна? Добрый день.

– Да, Делочка, слушаю.

– Вы не могли бы присмотреть за моим домом неделю, может две.

Я буду на связи. Мне нужно выехать для репортажа.

– Конечно, Делочка. Не беспокойся.

– Большое спасибо. Как приеду – все оплачу!

Я сбросила вызов и принялась быстро собираться. Одежду я выбрала самую демократичную. Джинсы, брюки, лосины, блузки, рубашки, толстовки. Кроссовки, куда же без них! Несколько пар. Полусапожки на всякий пожарный и туфли. Два вечерних платья на тот случай, если Дементрий заставит присутствовать на демонической свадьбе Аскольда.

Наблюдала я это действо по видео.

Мужчина объявляет женщину своей – громко, при всем народе. Надевает ей свадебный браслет – еще бы ошейник нацепил. И все поздравляют криками и лепестками алзалий. Красных цветов, чьи лепестки очень похожи на сердца.

Женщине в этом ритуале отводилась роль живой статуи, карманной собачки мужчины, бессловесной куклы, которую тот зовет к ноге и послушной «зайки». Все.

Не хотелось бы мне оказаться на месте Велены Мерешниковой-Энберской.